А я люблю военных…

– Софья Адамовна, вы правы, – согласился он, выразительно глядя на Владимира Владимировича и других членов группы, принимавших участие в разработке операции. – Закреплять на вашем теле или в вашей одежде радиомаяки, звуко и видиозаписывающие устройства и прочую милую мне технику, – непозволительный риск.

Судя по имеющейся у вас информации, противник располагает эффективными средствами обнаружения и электронной дезактивации.

– Но может быть вы все же что-то придумаете… – с кислой миной промямлил Владимир Владимирович, как я поняла, поставленный во главе всей группы и несущий особую ответственность за успех операции, которую я заранее обрекла на провал.

– Риск. Неоправданный риск, – безапелляционно заявил Геннадий Геннадиевич. – Вечная борьба защиты и нападения. Никогда нельзя с полной уверенностью сказать у кого аппаратура лучше, у нас или у противника. А тут как раз поступили сведения, что спецслужбы Израиля изобрели нечто такое… Кстати, в этой организации евреи есть?

Я развела руками:

– Где их сейчас нет? С точностью не скажу вам, что их нет и во мне, о БАГе и гадать не стоит.

Геннадий Геннадиевич укоризненно взглянул на Владимира Владимирович.

– Вот видите, – сказал он, – раз там есть евреи, тем более не стоит рисковать.

– Вы сильно осложнили нам работу, – уныло резюмировал Владимир Владимирович. – Придется увеличивать численность группы.

На такое сообщение я не могла не отреагировать.

– Какая прелесть! – радостно воскликнула я. – Появлюсь на Арбате в окружении двух десятков здоровенных молодых мужиков, – я изобразила восхищение, которое тут же сменилось тревогой: – Выберите, пожалуйста, покрасивей и помоложе. Если повезет и встречу кого-нибудь из подруг, так пускай все! Все умрут от зависти!

Владимир Владимирович не разделил ни моей радости, ни моей тревоги.

– Почему вы собрались гулять в окружении молодых мужиков? – апатично поинтересовался он.

Я ответила со всей, присущей мне искренностью:

– Потому что сама уже не девочка, и молодость будоражит мою густеющую кровь, стремительно гонит ее по венам, заставляет дерзать и куда-то стремиться!

Согласна, в речи моей есть некоторый излишек пафоса, но это еще не причина реагировать так зло, как это сделал Владимир Владимирович.

– Софья Адамовна! – прогремел он, внезапно лишившись всей своей вялости.