А я люблю военных…

 – Впрочем, если приспичило вам приятное мне сделать, так распорядитесь, чтобы порции поменьше приносили. Уж чего-чего, а баланды в тюряге вашей не жалеют – так недолго и разжиреть. Очень я, понимаете ли, за свою фигуру опасаюсь. Это единственное, что от меня осталось, а тут что ни порция, то экскаваторный ковш!

– Так не ешьте, зачем вы едите, раз лишнее? – удивился Владимир Владимирович.

– Сразу видно, что вы на диете никогда не сидели. Человек, доведенный до исступления диетами, перестает соображать, когда видит перед собой любую еду, будь это и тюремная баланда.

Всякая женщина, если она здорова, без сомнений это подтвердит. Времена настали такие, что подтвердить это могут уже и девушки. Вот когда я была девушкой…

Жуть отразилась на лице Владимира Владимировича, и я, как натура великодушная, его пожалела:

– Впрочем, давайте перейдем к делу.

– Давайте! – обрадовался он. – У нас есть к вам деловое предложение.

Я завопила как резаная:

– Что?!!

Невозможно передать ни ужас, вложенный в этот вопрос, ни силу моего голоса – очень жаль, я очень постаралась.

Владимир Владимирович такой реакции не ожидал и весь вздыбился; в комнату с паникой на лице заглянул часовой. Владимир Владимирович дал ему знак, мол все в порядке, часовой нырнул за дверь, а Владимир Владимирович стоически продолжил беседу.

– Софья Адамовна, – воскликнул он, прямо на моих глазах пытаясь взять себя в руки, – что вас так напугало?

– А вас? – поинтересовалась я.

– Меня вы.

– А меня вы.

Сидя в казематах ваших, сбилась уже со счету дней, но чувствую, что скоро будет четверг. Поэтому знаю, что сейчас предлагать будете, и потому заранее отказываюсь.

Он вздохнул с облегчением и попросил:

– Не могли бы вы отказываться как-нибудь поспокойней.

– Невластна над собой, когда речь заходит о жизни моей. Не то, чтобы я уж такая трусиха, нет, душой абсолютно ничего не боюсь – душа же бессмертна. Поэтому душе моей все равно, а вот тело очень умирать не хочет и всеми доступными способами сопротивляется.

Слышали сами.

Признание мое озадачило Владимира Владимировича.

– Как же вы, в таком случае, решились гранатомет в руки взять? – скептически поинтересовался он.

– Если бы вам заплатили столько, сколько мне, и вы бы решились, – отрезала я.

Он повеселел:

– Ага, следовательно дело в деньгах, и мы можем договориться.

– Вряд ли. Зачем мне деньги в неволе? Теперь почему-то хочется жить.

Мое откровение ему понравилось.