Высоко над страхом

 – Она слабо улыбнулась и посмотрела на него с некоторым уважением. – Ну надо же, никогда не думала, что в этой дыре можно встретить человека, говорящего по-латыни.

– Ну, положим, на латыни я знаю всего лишь несколько выражений, общеизвестных притом. А врачи у нас в семье – мама и сестра. А я выродок, грузы гоняю. Вы как, встать можете?

– Могу, наверное. – В голосе ее прозвучало легкое сомнение, но она приподнялась и села на диване, свесив ноги на пол.

– И? – Он выжидающе смотрел на нее.

– Голова немного кружится, но не смертельно.

– Может, вас отвезти? – предложил он, впрочем, довольно неуверенно. Ему хотелось есть и спать, а вот снова выходить из дома на мокрую ветреную улицу не хотелось совершенно.

– Да некуда меня везти, – ответила женщина. – Я в этом доме живу. На пятом этаже, как раз над вами. Шла домой и не дошла, в обморок свалилась.

– Конечно. – Иван был так рад, что на улицу выходить не надо, что был готов оттарабанить ее на пятый этаж на руках. – Вы дойти сможете? А то я донесу.

– Смогу. – Она снова улыбнулась, поморщилась от какой-то неведомой ему боли и не оглядываясь пошла к выходу. Чувствуя себя отчего-то полным дураком, Иван поплелся за ней. Молча они поднялись на пятый этаж, она отперла дверь и скрылась внутри своей квартиры.

– Меня, кстати, Лида зовут, – сказала она перед тем, как закрыть дверь перед его носом. – Спасибо еще раз. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – буркнул Иван дерматину, оказавшемуся перед его носом, легко сбежал по ступенькам вниз, захлопнул свою дверь и, предвкушая ужин и кручинясь о бесславной гибели чекушки, пошлепал на кухню ставить чайник. О своей соседке с разноцветными глазами он тут же забыл.

Глава вторая

Обратной дороги нет

Подлинное счастье стоит недорого.

    Коко Шанель

Проснувшись, Лида первым делом прислушалась к своим ощущениям. За последнее время это успело войти в привычку. Иногда ей казалось, что по какому-то зловредному природному волшебству она в мгновение ока состарилась. Еще три месяца назад была цветущей тридцатилетней женщиной и вдруг стала древней старушкой, у которой каждый день болит что-то новое.