Запретные воспоминания

Конечно, зимних домов там не было, по осени дачники консервировали свои жилища, увозя из них все мало-мальски ценное, что могло вызвать интерес граждан без определенного места жительства, но эти самые бомжи все равно забирались внутрь в призрачной надежде поживиться хотя бы оставленными запасами круп, а также немного погреться. Скорее всего, огонь, разведенный с этой целью, как уже не раз бывало, и стал причиной пожара.

Вернувшись в кровать, Радецкий позвонил в спасательную службу, а потом, немного подумав, набрал номер врача, дежурившего сегодня в Центре катастроф.

Трубку взяли только с пятого гудка, из чего следовал вывод, что ночь сегодня проходит спокойно.

– Да, Владимир Николаевич, – услышал он голос в трубке и улыбнулся краешком губ от сквозившей в голосе покорности злодейке-судьбе, в очередной, который уже раз, не давшей возможности выспаться на дежурстве.

– Илья Сергеевич, простите, что разбудил, но недалеко от Покровки сильный пожар. Спасатели выехали, так что, возможно, вам сейчас пострадавших привезут. Будьте готовы.

– Принял, – голос в трубке стал сосредоточенным. – Пострадавших-то много?

– Понятия не имею, – признался Радецкий, – но, судя по тому, как полыхает, могут быть. Хотя… Если честно, при такой силе огня, скорее всего, не будет.

– Будем готовы на всякий случай, – спокойно сказала трубка.

Цинизм начальника никого удивить не мог, ибо к этой форме защитной реакции – бесконечной циничности – все они приходили рано или поздно, и была она таким же обязательным атрибутом профессии, как когда-то белый халат, а сейчас цветной костюм. Любой врач постоянно ощущает всю меру колоссальной ответственности за принятые им решения. Излишняя чувствительность же – главный враг четкой работы мысли, и тратить время на эмоции, когда каждый день видишь, насколько тонка грань, отделяющая жизнь от смерти, ей-богу, непозволительная роскошь.

Радецкий и не испытывал сейчас никаких эмоций. Бушевавший по соседству пожар не мог иметь к нему никакого отношения, поэтому, сделав все, что возможно в подобной ситуации, он снова лег в постель и тут же уснул. До звонка будильника, который каждое утро раздавался ровно в шесть, оставалось два часа.