Запретные воспоминания

– Здравствуйте, Владимир Николаевич, – поздоровалась та, входя и закрывая дверь. – Максим Сергеевич, извините, что без вызова, но что за ужасы мне тут рассказывают? Я выхожу из операционной и слышу, что Нежинскую задушили. Это же бред какой-то.

– Это не бред, это явь, – сообщил ей Радецкий. – Вот, познакомьтесь, следователь, который будет вести это дело. Думаю, он захочет с вами поговорить, а я пока, с вашего позволения, откланяюсь. Максим Сергеевич, я очень вас прошу, наведите порядок в отделении, пока мы еще пару трупов не получили.

Восприняв молчаливый кивок Зимина за разрешение уйти, он вышел из кабинета и задумчиво остановился на пороге. До селектора с департаментом здравоохранения оставалось полчаса. По-хорошему их нужно было потратить на то, чтобы предупредить начальство о случившемся в больнице ЧП и визите полиции. Не докладывать же об этом во всеуслышанье, право слово.

Оглянувшись на дверь, за которой Зимин остался разговаривать с Балуевой, он принял решение потратить эти полчаса иначе и быстрым шагом направился к палате номер восемь.

В ней было четыре кровати и все, разумеется, заняты, однако Горелову он вычислил сразу, лишь бросив беглый взгляд на происходящее в палате. Три женщины, собравшись в кучку, о чем-то шептались, четвертая лежала ничком и горько плакала. Радецкий пододвинул стул и сел рядом.

– Ольга Аркадьевна, вам нельзя так расстраиваться, – мягко сказал он. – Надо успокоиться.

Слышите? Я сейчас попрошу медсестру сделать вам укол.

Плачущая пожилая женщина открыла глаза и посмотрела на него.

– Вы кто? – спросила она с испугом. – Я вас не знаю.

Он почти физически считывал ее страх, практически панику. Интересно, она услышала о том, что ее приятельницу убили и так сильно испугалась? Почему?

– Я главный врач, – сказал он еще мягче. – Меня зовут Владимир Николаевич. Пожалуйста, не бойтесь меня, я не причиню вам вреда.

Наоборот, мне важно, чтобы с вами и вашим здоровьем все было в порядке.

– Как же может быть что-то в порядке, когда Ираиду Сергеевну убили, – судорожно вздохнув, сказала Горелова. – Такая милая приятная женщина, мы так с ней сдружились. Она, конечно, казалась немного фантазеркой, но так увлекательно рассказывала, что я прямо заслушивалась.

– Почему фантазеркой? – Радецкий и сам не знал, почему пришел в эту палату и задает вопросы.