Запретные воспоминания

Она редко испытывала любопытство по поводу того, что ее не касалось.

– Да ничего не случилось. Медсестра из отделения кардиохирургии не вышла на ночное дежурство. Я ее на работу-то взял перед самым Новым годом, и вот тебе, месяц прошел, а она уже такие фортели выкидывает. И не хотел же, знал, что ничего хорошего из этого не выйдет, но позволил себя уговорить.

– Почему не хотели? Она плохой специалист?

– Да хороший она специалист. Наверное. Не в этом дело. Королев очень просил, чтобы она у нас работала, пусть даже не в его отделении.

Влада представила бледное лицо с трясущимися губами и все поняла. У Королева с медсестричкой Юлей случился роман. Встречаться со своей пассией женатому человеку особенно некогда, а в больнице очень даже удобно, особенно если ставить в график совместные дежурства. А график оформляет кто? Завотделением, так что никаких проблем, и не важно, что отделения разные. Королев может свои дежурства под график медсестрички с соседнего отделения подогнать либо со своим коллегой из кардиохирургии договориться.

– Владислава Игоревна, давайте вернемся к работе, – голос Радецкого вывел ее из мыслей, в которые она погрузилась, – времени осталось не так много, у меня вот-вот следующее совещание.

– Во-первых, отведенное мне время сократилось не по моей вине, – тут же парировала Влада, – а во-вторых, я почти закончила. Нам нужен перечень ваших предпочтений по этим вопросам, – она протянула Радецкому заранее приготовленный листок. – Нам обоим очень важно не выбиться из сроков, потому что они и так крайне сжатые. Ответ я бы хотела получить сегодня к вечеру, максимум завтра утром. Всего доброго, Владимир Николаевич. Не смею больше вас задерживать.

– Всего доброго, – он встал, демонстрируя хорошие манеры.

Манеры Влада ценила, особенно в мужчинах, поскольку в привычной повседневности хорошее воспитание случалось встретить нечасто. Не парились современные мужчины галантностью. Или это был побочный эффект женской борьбы за равноправие?

Свой бизнес Влада Громова открыла, когда ей было двадцать семь лет. За плечами у нее уже имелся первый развод, после которого она оказалась одна в чужом городе с пятилетним сыном на руках.