След на весеннем снегу

С того момента, как в Малодвинске перестали обсуждать убийство Вики Угловской, здесь ничего значимого не происходило, а сейчас местным кумушкам опять будет о чем поговорить.

Приехала полиция. Милу внимательно выслушали, с сомнением оглядели чумазого Кактуса, ставшего виновником переполоха, залезли в развалины фундамента и извлекли наружу расколотый горшок, а также все, что удалось собрать вокруг него. Монет оказалось много, целая гора.

– И что с этим делать? – спросил один из полицейских. – Если мы их пересчитывать начнем, то до вечера не управимся.

– По-правильному, надо бы опись составить, – нерешительно сказала Мила, – эти монеты могут иметь историческую ценность, ну или нумизматическую как минимум.

– Отдадим в музей, опись там составят, – решил старший в приехавшей группе. – А пока давайте сфотографируем это все и ссыплем в инкассаторский мешок да опечатаем. Мы, когда про монеты услышали, его с собой захватили.

Все собравшиеся сошлись во мнении, что так, пожалуй, будет правильно и быстрее всего.

– Ой, я не отдала их, – испуганно сказала она. – Получается, что я их украла?

– Да ладно вам, – в голосе Савелия зазвучало раздражение, – ну нельзя же быть настолько святой, Камилла. Там этих монет, может, тысяча, может, больше. Никто от четырех штук не обеднеет, я вас уверяю. Считайте, что это вам на память о сегодняшнем дне. Потом передадите по наследству, будете внукам рассказывать долгими зимними вечерами, как вас занесло в Малодвинск, где ваша собака нашла клад.

– А, кстати, как здесь, в Кузнечной слободе, могли оказаться зарытыми в землю польские монеты? – спросила Мила, успокоившись. В конце концов, полицейские сказали, что отправят клад в музей, значит, она вполне сможет туда сходить и отдать оставшиеся у нее. Не будет в этом ничего страшного или стыдного. – Я читала в книге Валевского, что поляки, которые во время литовского разорения в начале семнадцатого века захватили все русские города севера и даже Москву, именно Малодвинск долго получить не могли.

– Сюда в конце семидесятых годов девятнадцатого века ссылали большое количество народников, а среди них исторически было много поляков, – объяснил Гранатов.