Поместье с привидениями

Породистой, если можно так говорить применительно к людям, а не лошадям. То, что Ольга использует его как средство и ни о какой безудержной любви говорить не приходится, было понятно с самого начала. Она и не пыталась скрыть, что вступает в брак по расчету, слишком умна была для этого.

Ермолаеву не нужны были никакие охи и ахи, во вздохи на скамейке он не верил даже в седьмом классе, когда впервые познал женщину. И было это в полуразрушенном сарае, на грязном, полусгнившем сене, с Надькой-поварихой, которая была лет на двадцать старше его.

Нет, за Ольгой он ухаживал, конечно, как положено. Весь конфетно-букетный период Глеб делал все что полагается, вот только страсти не было ни в одной из сторон, и все это прекрасно понимали. Оба хотели семью, детей, дом, чтобы гостям не стыдно показать, но к браку подходили как к выгодной сделке. И это существенно все упрощало, делая отношения простыми и легкими.

Они и развелись без всякой трагедии, когда все выгоды брака исчерпали себя. Карьера оказалась сделанной, бизнес состоявшимся, Тайка выросла, уехала учиться в Москву, и обязательное присутствие родителей в ее жизни не требовало, чтобы они были вместе, вполне хватало и по частям. Они развелись, и Ольга отправилась добирать того, чего ей все эти годы не хватало – простого женского счастья, когда от чувства, что ты любима, кружится голова, а от физического желания сносит крышу.

Она снова вышла замуж, кажется, то ли за учителя, то ли за преподавателя университета, Глеб не уточнял, потому что ему было все равно. Он оставил жене загородный дом в Излуках, потому что ему одному он был не нужен, а сам переехал в городскую квартиру. Деньги он по привычке переводил Ольге на карту каждое первое число месяца, хотя она со своей успешной адвокатской практикой в его деньгах не нуждалась.

Перестав быть мужем и женой, они остались партнерами, друзьями и близкими людьми, так что Ермолаев даже периодически принимал приглашение приехать на ужин, и с новым Ольгиным мужем, Митей, кажется, отношения у него были не приятельские, конечно, но вполне ровные. Ничего этот седеющий мужик в очках у него не отнял. Ничего из того, что было бы Глебу Ермолаеву действительно дорого.