Почти семейный детектив

Брак – это обязательства двух людей друг перед другом и перед общими детьми. И к этим обязательствам любовь не имеет ровным счетом никакого отношения. Любой человек имеет право быть счастливым, если от этого никому не больно. От моей жены не убудет от того, что я сегодня люблю тебя до утра. А тебе нет никакого урона от того, что где-то на другом конце Москвы спит моя жена.

Это «люблю тебя до утра» резануло слух так больно, что даже искры из глаз посыпались. В то время Ганна даже не думала о том, что когда-то станет писательницей, но литературное чутье у нее было и фальшивые, режущие слух сочетания слов она отлично поняла.

– Я не хочу, чтобы меня любили до утра, – сказала она. – Или до обеда. Или по выходным. Я хочу, чтобы меня просто любили. Или нет.

– Или да, – спокойно ответил он и снова приник к ее губам долгим поцелуем, потом спустился к груди, и в тот раз они так и не закончили свой спор, который затем продолжали не раз и не два.

Женщина, спавшая тогда на другом конце Москвы и ставшая для Ганны неожиданным ударом, не была той, что сейчас стояла у окна и с ужасом всматривалась в очертания Валькиного трупа в прихожей. Со своей женой номер два Галицкий развелся спустя два года, когда между ним и Ганной все давно перегорело и рассыпалось в прах. Сейчас она смотрела на жену номер три, только что признавшуюся Илье в своей измене, и думала о том, что однажды брошенный бумеранг обязательно возвращается.

* * *

Впервые в жизни Галицкий не знал, куда себя деть. По-хорошему, он нуждался в ванне, очень горячей, с лопающейся шапкой пены, в которую можно было погрузиться с головой, чтобы хоть ненадолго забыть об окружающих реалиях. Лежать в ванне, пить виски, бездумно смотреть, как запотевает от пара зеркало над раковиной, как мутнеют в нем очертания привычного до последней мелочи помещения, любовно отделанного серым кафелем – светлым и темным.

Но ехать домой никак не хотелось, потому что там была Милена. Нет, Галицкий не думал, что она ему верна. Точнее, он просто про это не думал. На пороге надвигающегося пятидесятилетия он знал о жизни все, не делая секрета из своих постоянных интрижек. Он любил женщин, женщины любили его, незамысловатый, а иногда очень даже замысловатый секс был для него способом снять накопившееся напряжение, не более того.