Почти семейный детектив

Зажав ладонью рот, чтобы приглушить звук, она перебежала через коридор и скрылась за дверью туалета. Ганна посмотрела ей вслед и легонько пожала плечами. Тонкость душевной организации писателей была ей непонятна. Отчего можно так расстроиться? От отказа напечатать ее бессмертное творение? Не иначе. Хотя странно, Паша Горенко, или, как все его называли, Гарик, отличался душевной чуткостью и умел построить разговор с незадачливым автором так, что тот уходил если не счастливый, то вполне довольный собой и жизнью.

– Ганка-хулиганка, привет. Ты что, приехала? А я и не знал, что собираешься. – В коридоре откуда-то материализовался сам Паша, с легкой опаской покосился в сторону своего кабинета, видимо, проверяя, не там ли эмоциональная девица, и Ганна выдохнула с облегчением. Гарика она любила и ни капельки не боялась. Невысокий, тонкокостный, изящно сложенный и невообразимо элегантный, он всегда улыбался, широко и открыто. За многие годы знакомства Ганна ни разу не видела его в плохом настроении.

Если Илья Галицкий был похож на двигающегося с томной грацией снежного барса, то Гарик напоминал итальянского грейхаунда или, по-простому, собаку левретку. Грудь у него была гладкая, безволосая, руки тонкие и тоже гладкие, как у женщины, в отличие от поросшего могучей шерстью Галицкого. Они были совершенно непохожи, но составляли отличную пару. Галицкий – мозг и финансовый гений, обладающий невыразимым чутьем и скверным характером. И Горенко – въедливый, вдумчивый, располагающий к себе людей с первого взгляда.

Авторы Гарика обожали, а он относился к ним с легкой иронией, но глубоким уважением, поскольку искренне считал их основным «топливом» для книгоиздательского бизнеса. У него не было такого острого чутья на литературу, коим обладал Галицкий. Тот бы увидел ценный бриллиант при первом, небрежно брошенном взоре на гору куриного помета, а Горенко, чтобы найти что-то стоящее, требовалось глубоко и ровно прорабатывать пустую породу. Но он был человеком усидчивым и целеустремленным.

– Привет, Павлик, – Ганна улыбнулась со всей нежностью, на которую была способна.

– Ответ неправильный. Нужно говорить дяде: «Здравствуй, Гарик». Учишь тебя, учишь, а все без толку. У великого и ужасного уже была?

– Нет, только с духом собираюсь, – призналась Ганна.

– Ладно, как освободишься, загляни ко мне, буду тебя кофейком отпаивать.