Кружевное убийство

 – Вот что, товарищ Некипелов, давайте-ка проедем с вами на квартиру к гражданке Бубенцовой, посмотрим вместе, что там да как. Диктуйте адрес, я туда оперативную бригаду вызову. И собирайтесь.

Спустя час Зимин уже входил в квартиру, дверь в которую своим ключом открыл бледный до синевы Некипелов. Дом оказался «хрущевской» панелькой, и из маленькой прихожей было отлично видно стену единственной комнаты, вдоль которой стоял советских времен гарнитур – буфет и книжный шкаф с лакированными дверцами. Над ним висела на стене большая фотография женщины лет пятидесяти.

Несмотря на это, ее вполне можно было узнать и не сомневаться – в чемодане, найденном в лесу, действительно находилось тело хозяйки квартиры, семидесятичетырехлетней Дарьи Степановны Бубенцовой.

Глава четвертая

Татка не находила себе места. За что ни бралась, все валилось из рук. И кринку с молоком разбила, уж мамка ругалась, ужас как! Хорошо хоть кринка была неполная, но молока все равно жаль, да и посуду тоже, совсем новая. Попробовала сесть за пяльцы, но коклюшки выпадали из рук, нитки путались, и ничего из узора не выходило.

Да что ж за напасть такая!

– Доча, да что это с тобой? – Мама подошла и положила прохладную руку на Таткин лоб, проверяя, нет ли температуры. – Не заболела ли часом? Мечешься вся, и щеки пунцовые.

– Нет, мама, я здорова.

Из-за маминой заботы, которой Татка была совершенно недостойна, слезы навернулись на глаза. Пришлось стремглав сорваться с места, побежать в сени, сорвать с гвоздя зипун и выскочить на первый снег, чтобы подышать открытым ртом, прогоняя морозным воздухом туман из груди и влагу из глаз.

Как объяснить маме то, что и сама хорошенько не понимаешь?

Перед глазами стояло бледное лицо Сони, Софии Петровны, обожаемой учительницы, которую Тата, придя на занятие, обнаружила в глубоком расстройстве. Сама она сегодня была одна, без подружек. Дуся приболела, а Пелагею отец повез на открывшуюся в городе ярмарку, откуда подружка должна была вернуться с обновками – либо яркой шалью, как в прошлом году, либо с вышитой сумочкой, а то и с колечком.

Палашкин отец был весьма зажиточным, единственную дочь холил и баловал.

Палашкиной удаче Тата не завидовала: она своего отца горячо любила, пусть он не богат и строг. Как бы то ни было, на сегодняшний урок она пришла в одиночестве, да еще на полчаса раньше положенного срока. В комнате, служившей им классом, было по-осеннему темно – морозное октябрьское утро еще не до конца разгулялось.