Чужая путеводная звезда

Когда всех людей собирают в одном месте, потому что объявляют, что там произойдет убийство. Все считают, что это такая игра, но преступление совершается на самом деле.

– Вы считаете, что здесь на самом деле кого-то убьют? – В голосе спросившей это Полины звучала неприкрытая насмешка.

– Я ничего не считаю, – дама пожала плечами. – Мне кажется, что у ваших боссов, молодой человек, очень богатое воображение. Хотя, признаюсь, мне будет любопытно посмотреть, что у вас в итоге получится.

– Согласен, что это редкая дурь.

– Аркадий, но вы же здесь. – Марк был сама любезность. – Так же, как и Михаила Дмитриевича, что-то же вас заставило отправиться в наше путешествие.

– Смею вас заверить, что я здесь совершенно по другой причине, – резко сообщил бородач, но тут же замолчал, будто спохватившись. – Давайте сюда ваш дурацкий планшет, если уж мне приходится участвовать в этом дурдоме, то я предпочитаю сделать это первым.

Планшет кочевал от стола к столу. Когда подошла очередь Марьяны, она покорно взглянула на уже открытое Марком чистое поле нового письма, и пальцы ее проворно забегали по буковкам виртуальной клавиатуры.

«Самое страшное преступление человек всегда совершает против самого себя. И делает это именно в тот момент, когда поднимает руку на другого человека, другую личность. Мы все несем внутри себя отпечатки наших преступлений».

* * *

Михаил Дмитриевич Быковский наблюдал за всем происходящим лениво, без особого интереса. До всех этих людей, собравшихся на дорогущей яхте, чтобы провести дорогущий же отпуск, ему не было никакого дела. Подобное времяпровождение Михаил Дмитриевич считал бесцельным, а потому бесполезным. Ну что это за глупость, право слово, на две недели добровольно заточить себя на плавающей посудине среди незнакомых и малоинтересных людей, только для того, чтобы ежедневно совершать экскурсионные набеги на средиземноморские города!

Эти краткосрочные набеги он считал варварскими, потому что за одну экскурсию, даже с самым наипрекраснейшим экскурсоводом, невозможно ни узнать историю этих городов, ни оценить их архитектурный стиль и только им присущие особенности, ни насладиться той особой атмосферой, которая присуща и Марселю, и Неаполю, и Афинам.

Сам Михаил Дмитриевич любил пробовать города на вкус.