Кукла с Кальварии

– До Кальварии моей, – детский голосок пел колыбельную и медленно приближался к месту, где сидела у могилки Христина. – Пятый Ангелочек-страж, верный охоронец наш…

– Ой, Езус-Мария!

Из-за зарослей калины вышла девочка, в руках она держала большую куклу в платье из парчи. Лица девочки Тина не видела, а только фарфоровое лицо куклы и, сверкающее на солнце, парчовое платье.

– Линуся… – прошептала Тина.

Такая радость нахлынула, что она потеряла дар речи, ни бежать не могла, ни идти, ноги не шли, да и куда бежать, когда это её Линуся идёт навстречу! От воскресшей надежды Тине стало жарко.

Она отбросила креп назад и опустилась коленями в жидкую кладбищенскую грязь.

Тина мелко-мелко крестилась, взахлёб читая:

– Радуйся Мария, благодати полна… – Под порывами ветерка лёгкий креп наползал на лицо, а Тина раз за разом отбрасывала его назад.

Девочка подошла чуть ближе и Тина увидела её лицо.

– Не моя, не моя это Линуся, – проговорила она. Сил не было, как душно вдруг стало от того, что чужая это девочка.

Да и как она могла забыть, что девочка её здесь, под землёй лежит. – А ты что тут одна, на кладбище, делаешь? – спросила Тина.

– Живём здесь тут недалеко, – серьёзным голосом ответила девочка.

– А зовут-то тебя как?

– Настусей называют.

Христина присела перед девочкой на корточки. Вот кого она испугалась – невинного ребёнка испугалась. Кому скажи – засмеют. Ох, доведут слёзы на могилке в Духов день… Да, не до добра. Лину не вернёшь, так и незачем на кладбище горе высиживать.

Посмотрела Христина в детские глаза и, впервые за всё время с похорон дочери, улыбнулась.

– А где твои родители?

– Батя сейчас пьяный спит.

– А мама где?

– Нету мамы. Померла она прошлым годом, – отвечала девочка. – Родами померла.

После задумалась и серьёзно, по-взрослому, добавила:

– Ребёночек с ней остался. Шутка ли, два дня промучиться.

Тина слушала, а всё на куклу смотрела. «Матка Боска! Так это ж точно Линуськина кукла! – думала Тина – Только откуда ей здесь взяться? Ведь в гроб сама положила.

Своими руками!»

– Пойду я. Мне еще в доме прибраться нужно, пока батя не проснулся.

Девочка заспешила по тропинке прочь от Христины, а та и подняться не может, словно что-то держит её у могилки дочери.

Девочка ушла, а Тина обошла вокруг холмика, поправила немного, выдрала из земли разросшийся осот.

– Спокуй панский, моё сердечко, – прошептала она и пошла к воротам кладбища.