Родной пришелец

В модуле на груди раскрылось маленькое окошко, откуда на туземца нацелились два-три потока скользящих по телу синих лучей сканирования. Существо вздрогнуло, но с места не сдвинулось. Пока шло сканирование, Никита во все глаза рассматривал находящегося перед ним. Надо отметить, что схожесть с людьми вселяла одновременно надежду на лёгкий контакт и тревогу, потому что людей в этом участке галактики быть не должно.

– Капитан, – растерянным голосом начал Федька, – Я провожу повторное сканирование.

– Почему? – удивился Никита.

Федька отвечал всё тем же растерянным голосом:

– Потому что данные первого обследования говорят, что перед нами человек. Я диагностировал, не пострадал ли модуль при высадке или бомбардировке, но с ним всё в норме – защитное поле костюма уберегло его. Так что перед нами взрослый мужчина лет сорока со значительными проблемами со здоровьем: лишний вес, дефекты обмена веществ, следы давнего перелома на одной конечности. А ещё у него нет аппендикса – возможно, он был когда-то удалён, о чём можно заподозрить по наличию рубцов на коже живота.

Никита в тот же растерянный тон стал отвечать Федьке.

– Ну знаешь… Когда-то в древние времена удаление этого отростка было единственным средством спасения жизни при его воспалении. Нам это в младших классах на основах биологии человека рассказывали… На биологии… Человека… Да как это? – в порыве удивления Никита даже не обращал внимания на то, что динамики всё ещё работают, и существо хорошо его слышит.

– Капитан. Капита-а-а-ан. Соберись, – перешёл на более обычный тон Федька. Хорошо ему говорить: он машина – отключил эмоции, спектр которых ещё и не позволяет ему впадать в панику или другие избыточные аффекты, и готов к обычной деятельности. – Давай для начала не будем наставлять НР на че-ло-ве-ка, – последнее слово он специально произнёс по слогам.

«Точно. «Человек человеку – партнёр и соратник в изучении безграничной Вселенной и выживании в ней» – один из основных принципов морали и законов людей, первая фраза, которой стараются обучить ребёнка, когда он учится говорить.

– Как же та-а-ак? – чуть ли ни простонал Никита.