Сокровище кикиморы

Тут она запнулась, потом храбро добавила: «С тобой».

Так они с тех пор и жили. Расписались в местном ЗАГСе, Маша устроилась вначале в музыкальную школу, а когда окончила консерваторию – в музучилище. Растили сына, дружили с Евлампиевыми.

Сашина жена Ирина работала врачом в ЦРБ, сейчас она находилась на трехмесячных курсах повышения квалификации в Ворске. Там же, в Ворске, училась в университете их дочь Лена.

Сашке стало скучно одному в красивый, с мягко падающим снегом крещенский вечер, вот он и пришел.

Пока пили чай, говорили об Ирине, о Ворске, об институтских новостях.

– Да, – вспомнила Маша. – Я сегодня в общежитии была. Софье Мефодьевне Эдгара По заносила. – И в ответ на удивленные лица собеседников пояснила: – Шли вместе с рынка, и бедная девочка пожаловалась, что у нее скоро лекция по Эдгару По, а текстов нет в библиотеке. Свои книги она еще не все перевезла. Ну, я и отнесла ей наш двухтомник, пусть у нее побудет, пока к лекции готовится, – она посмотрела на Шуру.

Софья Мефодьевна Сковородникова приехала в Б. совсем недавно, три месяца назад. Ее пригласили на кафедру литературы. Предыдущая зарубежница вышла в Москве замуж и не вернулась из аспирантуры, новая требовалась срочно. В Ворском университете посоветовали недавнюю их выпускницу, Соню Сковородникову. Та, конечно, обрадовалась предложению поменять грибановскую школу, где она всего месяц назад начала работать по распределению, на пединститут в Б. На нее сразу же скинули всю «зарубежку».

Проходя мимо общежития, Александр Первый теперь часто слышал быстрый стук пишущей машинки – Софья Мефодьевна готовила очередную лекцию. Ей было двадцать три года – невысокая, худенькая, с гривой темных волос и невзрачным, веснушчатым лицом.

– Там, в общежитии, все убийство обсуждают… – Маша посмотрела на Евлампиева. – Говорят, что без нечистой силы не обошлось.

– Это что, Сковородникова так говорит? – удивился Саша.

– Нет, не Сковородникова, конечно.

Преподавательское общежитие было устроено хитро. В этом большом деревянном доме имелись и отдельные квартиры (одно-, двух- и даже трехкомнатные), и комнаты, обитатели которых пользовались общей кухней. В «коммуналке» жили несемейные, неостепененные и институтская «обслуга» – бывшая уборщица Прасковья Ивановна, ректорский водитель Виталик.