Амулет счастья II

Отец мой погиб в Гатчинском лесу во время войны, когда фашисты заживо похоронили там несколько таборов. Но меня спасла его сестра и так же передала этот крест, представив меня бароном перед остатками спасшихся людей. И все годы оберегала меня, пока я не стал мужчиной и не возглавил табор.

– Ты так мало рассказывал мне об том, отец.

– Это тяжелые воспоминания. У меня к тебе просьба. Схороните меня в Гатчинском лесу. Хочу быть ближе к своему отцу, – эти слова Штефан произнес почти шопотом. – И, еще если Лаура больше не сможет родить ребенка, то усынови и вырасти из него настоящего цыгана.

Это мой тебе последний совет.

– Отец….

– Оставь меня, сын. Я не хочу, чтобы ты видел мои предстмертные муки, – боль скручивала и без того высохшего мужчину, который чуть слышно произнес последние слова и закрыл глаза.

Тагар, вскочил на ноги и, не обращая внимания на приглашение сородичей к столу, ушел в темноту на берег Ижоры, чтобы соплеменники не видели его слез.

– Тагар, – верная Лаура чуть слышно подошла к мужу и присела рядом.

 – Не плач. Отец наш был бы не доволен, если бы видел твои слезы.

– Знаю, Лаура, а поделать ничего не могу. Слезы душат меня изнутри. Выварачивают всю душу наизнанку! – горячо сказал Тагар, рванув на груди рубашку, словно это она опутывала все его тело. – Отец умирает. Ребенка не сберег своего. Господь меня не чевствует, не дает детей. А мне горько! Ой, как горько, Лаура!

– У меня тоже душа болит, Тагар. Год прошел почти, а раны кровоточат по-прежнему.

Только я не верю, что сына моего нет. Не верю. Да, и Дика сказала, что сын наш жив.

– Почему так, Лаура? Чем же мы так провинились перед господом?

– Может, пришло время, остановится, Тагар? – молодая женщина многозначительно посмотрела в глаза мужу.

– Лаура, мы цыгане! Мы рождены, чтобы кочевать! Мы свободные люди! Отец был всегда против того, чтобы осесть и начать оседлую жизнь, – метал искры Тагар.

– А, может, он хотел этого тоже, но не мог сделать в силу соперничества между нашими обычаями и современными взглядами на жизнь! – повысила голос Лаура.

 – А, еще отец, говорил мне, что надо усыновить ребенка и тогда уж господь точно ниспошлет нам своих детей! А, кто мне даст этого ребенка! Ни прописки, ни жилья!

– А, может, ты и права, Лура, – вдруг смягчился Тагар. – Может, и права. Похороним отца, а там на совете старейшин решим, остаться на на земле предков, или идти дальше.

– Люблю тебя, Тагар. Больше жизни люблю.