Бездна

Все понимаю, Владислав Михайлович, но от полноценного дневного света не хочу отказываться. Все-таки нам три месяца под землей работать, так что по крайней мере отдых должен быть в человеческих, а не в лабораторных условиях. – вставила брюнетка. – Днем – пленка закроет, а вечером полная изоляция света шторами.

Согласен, Галочка, так надежнее. Далее. С чердака отдельный выход и на двор, и в сарай, все под одной крышей пристройки. Там просторно, даже слишком. Раньше использовали как въезд – сено возили на поветь.

А что такое поветь? – спросила вторая девушка.

Это, Ксана, место для сушки и хранения сена. Его заготавливали раньше в больших количествах, а теперь мало кто коров держит, места здесь много и для нас очень удобно. В случае тревоги достаточно времени и места для эвакуации, проход к лесу здесь, через три минуты вы вне зоны видимости. И с другой стороны – сюда и сюда, – он показал на мониторе пальцем, – сидим тихо, как мышки, спокойно ждем, когда уйдут.

Седой сидел несколько расслабленно, волосы его были взъерошены, пуговица на животе расстегнута, а левая брючина подвернута. Однако он внимательно прислушивался к разговору за столом, больше следя не за деталями, а за реакцией сидящих за столом. Он слегка наклонился к планшету и ткнул пальцем на очередную картинку: – Обратите внимание, ребята, на полоску леса от заднего двора. Это только сейчас отличная дорога к отступлению, а как листва начнет опадать – все как на ладони.

Переходим к лаборатории. – продолжил Вячеслав. – Бункер под сараем. Землю – на огород, Борисова закажет навозу, придет телега, количество земли никто не проверит. Навоз специально будет искать через деревенских, разговору на пару недель, нам это на руку. Но одновременно будут ходить и смотреть на огород, так что не расслабляйтесь ни на минуту. Оборудование придет вместе с вещами, типа переезд.

Он остановился и откинулся на спинку дивана. В разговор включился один из «веселой компании», что якобы случайно выходила из бара, когда напротив выхода случился инцидент с автомобильным затором. Тогда он был вертлявым и сильно размахивал руками, сверкал глазами и громко хохотал, как, впрочем, и все его спутники.