Здесь вам не Диканька. Мифология земель КУБа

В детстве слышал сказки про Кощея бессмертного? Так вот лиходей ему служит и души живые ему поставляет.

– Подожди, в сказках Кощей всегда проигрывает. Какой-нибудь богатырь или мой тёзка Иван смерть его находит, иглу ломает, и нет Кощея…

– Так, да не так, – ответил Славомир. – Кощей ведь только в сказках одинок, потому иглу найти и сломать кажется легко. А на самом деле он управляет всем тёмным миром, и служат ему лиходеи и навьи. Только ты догадаешься, где смерть Кощея искать, как они тебя морочить станут, запугают до смерти, силы из тебя высосут, и ту иглу ты не только сломать, поднять не сможешь.

– Вот загадал ты, дед Славомир, загадку! Сам про сказки говоришь и тут же в совсем не сказочные трудности меня с головой окунаешь… И как туда проникнуть?

– Не кипятись, Ваня. Простому человеку к Кощею не попасть, но я смогу. Мне навьи с лиходеями нестрашны.

– Не, дед, так не пойдёт. Бери меня с собой – моя невеста, мне и выручать.

– Тогда придётся тебе измениться. Видишь ли, потусторонний мир не всех принимает. Вспомни, как твой тёзка в сказках у Бабы-Яги обязательно в баньке парился – менял свою природу.

– Это что значит, «природу менял»?

– А то и значит. Ты сейчас всем хорош, да слишком земной для мира нави. Чтобы в Кощеево царство проникнуть, тебе придётся умереть и воскреснуть. Так что, если не готов на это, лучше дома дожидайся.

– Ничего я дожидаться не стану. Сказал, вместе пойдём!

– Тогда запомни, что бы ни случилось, держись рядом со мной, иначе сам навечно там застрянешь и не только невесту, себя самого забудешь.

Сказал так Славомир, потом исчез в сенях, вернувшись со свежим берёзовым веником, ударил им несколько раз Ивана по спине и по груди, приговаривая «живое древо, душу живую сбереги». После этого тихо произнёс «пойдём», и вместе с Иваном вышел в дверь, которая возникла в противоположной стене от порога.

В кощеевом царстве

С удивлением Иван заметил, что вокруг места незнакомые, сумрачные. Вроде как лес, только неприветливый, не наш. Идут они со Славомиром по этому лесу, видят, сидит под ёлкой женщина. Вся какая-то скрюченная, кожа серая, будто от грязи. Но, самое удивительное, что держит она в руках холст, по которому то ли вышивает, то ли просто, без смысла какие-то стежки иглой делает. Грубую нитку то запутает узлом, то прямой большой шаг сделает.