Перстень с аметистом. сборник прозы

Как же дать знак любимой?

Индеец тихо засвистел зябликом над головой Принцессы, она подняла голову и увидела его. Вскочив, Принцесса подбежала к известняковой скале. Но скала совершенно гладкая, ни одной трещины.

– О нет, – простонала Принцесса. – Я так хочу домой!

Индеец склонился с высокого уступа и опустил вниз свои длинные косы.

– Хватайтесь крепко, Принцесса, – крикнул он, уже не боясь показаться рыбкам. Принцесса изо всех сил вцепилась в косы Индейца, и он втащил ее на уступ.

В воде озера начался настоящий фейерверк.

– Не покидайте нас, наша Прелесть, наша прекрасная королева. Куда же вы уходите?

– Как здесь красиво, – сказала Принцесса, вздохнув. – И Золотые рыбки были добры ко мне, но я так хочу есть.

Индеец взял Принцессу за руку и повел во дворец ее отца. И пока они шли вверх по течению, над озером мерцали золотые всполохи.

О, как обрадовался Король, увидев свою дочь, усталую, голодную, но целую и невредимую! Он велел палить из всех пушек, принести лучшего калифорнийского вина, зажарить поросят и гусей, сварить кофе по-техасски со сливками и нажарить золотистых гренок на свежайшем сливочном масле, ведь Принцесса ничего не ела с утра, а уже прошло столько времени. Король обнимал дочь и нашедшего ее Индейца, благодарно гладил его черные косы.

– Какое счастье, что у индейцев такие длинные волосы! – воскликнул он.

– Вообще-то я не индеец, а сын короля Монтигомо, – ответил Индеец. – Наше королевство расположено в Скалистых горах.

– Но это же так далеко от нас, нужно проехать всю прерию, чтобы попасть в ваше королевство, – сказал Король.

– Да, я странствую уже три месяца, хочу найти себе достойную супругу, а косы отрастил, когда дал обет не жениться на принцессе соседнего королевства, потому что она не умеет танцевать ламбаду.

– Я научусь танцевать ламбаду! – пообещала Принцесса, отставив кофе по-техасски со сливками.

Алмазное пламя

В тот год лето на южном Урале выдалось по-настоящему жарким. Зной обрушился на город К… ск в первую неделю мая. С тех пор на белесом голубом небе не было ни облачка. К полудню город плавился от жары, хотя и стоял на широкой реке, опоясанной железнодорожным мостом. Широкий тракт вдоль реки был проложен в восемнадцатом веке, в двадцатом его покрыли асфальтом.