Невеста Монсегюра. Фантастический роман

– Милорд, вы родились неподалеку от Монсегюра? – спрашивала Зоя.

– Да.

– Но я считала, что это владения графов де Фуа.

– Наши семьи поделили земли по реке Арьеж в девятом веке, – пояснил граф.

– И вы изучаете историю Третьего крестового похода? – спросила Жанна, хлопая длинными ресницами.

– Я даже побывал в Палестине и Иерусалиме, демуазель.

– Мессир граф знает массу сведений о Ричарде Львиное Сердце и Фридрихе Барбароссе. Складывается впечатление, что он был с ними знаком, – тонко улыбаясь, сказала Ляля.

– Мессир… – фыркнула Жанна.

– Да, это средневековое лангедокское обращение, – сказала Ляля. – Его использовал Данте в «Божественной комедии».

– Но Булгаков четко связал его с Воландом, – заявила Жанна.

– Булгаков… – фыркнула Ляля. – Он и обращение «донна» включил в свой роман. – И ехидно воспроизвела: – «Бриллиантовая донна».

– Тебе же раньше нравился роман «Мастер и Маргарита», – изумленно сказала Жанна.

– Я выросла, и он мне разонравился, – отрезала Ляля.

– И почему? – протянула прекрасная вологжанка Химичева.

– Историю Иешуа я никогда не любила, «Евангелие от Михаила» принять не могу.

– А очень многие любят именно роман в романе об Иешуа и Понтии Пилате, – уверенно сказала Зоя.

– Мне больше нравился бал «Ста королей», ведьма Маргарита, но, став старше, я поняла, что Булгаков написал чудовищную пародию на средневековый культ рыцарской куртуазной любви.

– Лилечка, ты это серьезно? – переспросила Зоя.

– Да, Зоя Алексеевна. Когда я изучила культуру Лангедока, прочла рыцарские романы двенадцатого века, я увидела, что Булгаков спародировал возвышенные отношения рыцаря-мессира и его донны.

– Лилька, что ты говоришь? – вскрикнула Жанна и бросила испытующий взгляд на заезжего французского аристократа.

– Судите сами, – твердо сказала Ляля. – Маргарите надоел муж, который заботился о ней, и она завела любовника, чтобы заботится о нем.

– Дело житейское, – невинно сказала Жанна, тараща на графа синие глаза.

– Но это пошло, – вскрикнула Ляля. – И эту пошлость Михаил Афанасьевич скрестил с восхищением проделками нечистой силы. Вы помните, что действие его романа разворачивается во время предпасхальной Страстной недели? И как вы оцениваете такое кощунство?

– Интересная точка зрения, напиши эссе, – сказала Зоя.

– Непременно, – девушка отпила глоток кофе и взглянула на сэра Луиса.