Ледяная дева. Исторический роман

– Сегодня ночью ты будешь умолять меня остановиться, я не дам тебе спать до утра, – нежно шептал он, обжигая ее кожу горячим дыханием.

Она молча позволила ему помочь с корсетом, дальше одевалась уже сама, кляня себя в душе. Подумать только, если успеть своевременно вложить деньги в акции, можно получить хорошую прибыль и послать к черту всех мужчин на свете! Но, чтобы добраться до денег, ей нужна охрана. И если этот тупой упрямец, не решившийся овладеть ею до свадьбы, настаивает все-таки на брачной церемонии, придется ему подчиниться.

– Дорогая, – выдохнул он. – Благодари Бога, что ты пришла ко мне в брюках, а не в юбке, иначе ты уже была бы моей!

– Думаешь, мне бы не понравилось? – лукаво усмехнулась она. Он повернул ее к себе и нежно сказал:

– Тебе понравится, обещаю.

– Очень хорошо, – сказала она. – Я подожду, а сейчас мне пора.

– Я провожу тебя, – сказал Тед, оделся сам и повел ее на улицу. Быстро, стараясь не шуметь, они спустились вниз, и подошли к коновязи. Луис радостным ржанием приветствовал свою хозяйку. Тед сплел пальцы рук и опустился на колено, чтобы подсадить Мелинду в седло. Она встала на его ладони, и предательский жар опять пронзил ее тело. Но в седло она прыгнула успешно и удержалась, переводя дыхание.

– Подожди меня, дорогая, я мигом, – тихо сказал Тед и исчез в конюшне. Мистер Хиггинс не проснулся, когда Тед проскользнул в темное помещение, наощупь оседлал Дьюса и сел верхом.

– Дорогой, так мы поженимся сегодня днем? – сладким голосом спросила Милли, поджидавшая его у конюшни.

– Да, конечно, с утра я пойду предупредить судью Джаддла, и заеду за тобой на ранчо, – ответил Тед. – Мы и так потеряли непростительно много времени.

Жаркая волна окатила Мелинду. Неужели ее мечты сбываются?

– Я хочу, чтобы моя подруга Мэри-Энн была моей подружкой на свадьбе, – сказала она. – Сейчас мы остановимся у ее дома, и я приглашу ее, – и Мелинда натянула поводья.

У Теда вырвался полувздох-полустон:

– Любовь моя, взгляни на часы.

Мелинда послушно полезла в курман джинсов за матушкиными золотыми часиками и пожаловалась:

– Но я ничего не вижу.