Легенда Монсегюра. Фантастический роман

Жаль, что здесь нельзя рассказать ее никому. Да и как перевести с русского на южно-французский язык … «а зима катит в глаза»? Ляля жевала булочку, зной усиливался.

– Мадонна Лилиана, – обратился купец к девушке по-провансальски.

– Слушаю вас, мессир, – вежливо ответила она.

– Вы прибыли с Севера?

– Да, из Ладоги, – сказала девушка и похолодела – а вдруг этот купец бывал в Ладоге, и уличит ее в самозванстве?

– Мадонна Лилиана, случалось ли вам проходить по торговой площади вашего родного города? – спокойно спрашивал купец.

«Апраксин двор, Сенная, Троицкий рынок… я бывала на всех», – грустно подумала Ляля и ответила:

– Да, конечно, мессир.

– Какие товары привлекают внимание утонченной прекрасной дамы, подобной вам? – продолжал купец.

– Ткани, красивые наряды, обувь, меха, благовония, драгоценности, – ответила Ляля и внезапно поняла, что в двадцать первом

веке ее волнует то же, что и ее сверстниц в двенадцатом. И еще любовь! Ляля всегда презирала девиц, у которых на уме были только мальчики и приятно проведенное с ним время, но сейчас она чувствовала, что ее сердце замирает и проваливается в сладкую бездну при одной мысли о сэре Луисе.

– Какие необычные у вас серьги, синьорина Лилиана, – продолжал итальянец.

– Это бриллианты, – машинально ответила она, мысленно представляя глаза рыцаря, похожие на темные сапфиры.

– Я знаю индийские бриллианты, но они и вполовину не так красивы, как ваши, – сказал купец.

– Пожалуйста, посмотрите, синьор, – отстраненно вежливо предложила Ляля, сняла одну сережку и протянула ему на раскрытой ладони.

Крохотный бриллиант, поймавший солнечный луч, бросил на ее бледную ладонь яркие искры, а девушка прикусила язык, запоздало вспомнив, что бриллианты в Западной Европе начали гранить не ранее пятнадцатого века. Гентский алтарь ван Эйка с любовно выписанными драгоценными камнями предстал ее мысленному взору, и Ляля беззвучно застонала от своей глупости.

– Благодарю, донна Лилиана, – почтительно сказал купец, возвращая сережку.

Девушка улыбнулась.

– Мне подарили их родители.

– Наверно, как часть богатого приданого, – сказал итальянец.

– Возможно, – рассеянно произнесла Ляля и задумалась, заметил ли сэр Луис ее серьги. Купец продолжал говорить, она отвечала, призвав на помощь все свои познания об истории Ладоги двенадцатого века и мысленно благодаря своих преподавателей, сумевших вложить ей в голову, оказывается, очень много знаний.