КРЫМСКАЯ ПРАКТИКА. Мистическая повесть

Дед ее, Иван Сергеевич, объяснил, что так древние римляне звали юную дочь богини плодородия, и ленинградка двадцатого века очень на нее похожа. Девушка молчаливо радовалась, что ее не назвали Аглаей – именем одной из трех греческих граций. Конечно, она с семьей посещала Эрмитаж, любовалась античными статуями и камеей Гонзага. Дедушка Иван знал об античном искусстве почти все, особенно восхищался он древними римлянами. Коре же больше по сердцу была солнечная Эллада, которую очень напоминает полуостров Крым.

Девушка отложила сито, сладко потянулась, взмахнув руками. От крымского солнца не спасали ни темные очки, ни широкополая шляпа. Голодный желудок издал слабое урчание. С радостью Кора услышала лязг поварешки по рельсу – наступил час обеда, и дежурный по кухне из числа практикантов созывал всех к столу. Студенты по очереди помогали поварихе бабе Наде, жене деда Павло, резать овощи на салаты, рагу и фрукты на компот. Баба Надя хвалила Кору – мама с малолетства научила ее готовить, и девушка охотно помогала на кухне, когда наступала ее очередь.

Работали в тенечке – кухню и обеденный стол прикрывала добротно устроенная деревянная крыша.

Кора умылась вместе с товарищами у ряда рукомойников и зашла в палатку переодеться перед обедом. Раньше, читая дневники европейских путешественников по Африке, она всегда удивлялась, что они переодевались к обеду. Прожив две недели в походных условиях, девушка поняла, что это не прихоть слишком цивилизованных людей, а насущная необходимость.

В своей палатке Кора скинула пропыленные штаны и рубашку, стащила туго завязанные кеды и переоделась в сарафан из небеленого холста, отделанный вологодским кружевом – еще одну работу своей мамы. Кора заняла место за обеденным столом рядом с однокурсницей Леночкой, красивой голубоглазой блондинкой.

Обед на свежем воздухе… Что может быть лучше? Кора уплетала за обе щеки наваристый борщ и пшенную кашу с курятиной, уже не стесняясь своего аппетита перед сокурсниками и преподавателем.

В конце обеда за вкуснейшим абрикосовым компотом Леночка отодвинула почти пустой стакан, подняла на профессора невинные голубые глаза и сладким голоском осведомилась:

– Андрей Петрович, а вы верите в загробную жизнь?

Профессор отставил стакан с компотом, вцепился в свою бороду и энергично сказал:

– Верю!

Студенты уставились на него во все глаза, повариха баба Надя ахнула, схватилась за сердце и опустилась на скамейку у плиты.