Сон наяву

Наконец, толпа остановилась перед одним из домов и все уставились на девушку. Только сейчас она заметила, что все женщины были одеты в длинные присборенные юбки, поверх которых болтались рабочие передники. Верхняя одежда из коричневого сукна, подбитая мехом, не то кроликов, не еще каких животных оставляла желать лучшего. Мужчины были одеты в шерстяные штаны до колен, теплые гетры и такие же суконные потрепанные куртки, как у женщин, только подлиннее. Толпа расступилась. Навстречу девушке медленно шел пожилой мужчина.

Он подошел к ней вплотную, дотронулся до белокурой косы и, зарыдав, обнял ее под звуки ликующей толпы.

– Моя милая Софи! – мужчина сгреб ее в охапку и, прихрамывая, повел к дому.

Софии казалось, что она попала в сумасшедший дом или на съемки какого-нибудь нового ужастика. Она словно во сне шла в обнимку с незнакомым мужчиной к дому. Домик был невысокий, заваленный на одну сторону. Она переступила порог и попала в небольшое помещение, устланное соломой. Маленькие окошечки, затянутые кожей, не давали света, на что сразу обратила внимание София.

На столе в левом дальнем углу горела свеча. Справа от двери бросилась в глаза печь, сложенная из камня, в которой тлели дрова. Очень сильный кашель заставил ее пройти вперед, и за печью она обнаружила небольшую лежанку, где лежала женщина, накрытая несколькими одеялами. Она вопросительно посмотрела на мужчину.

– Софи, твоя мать больна. Почти месяц кашляет. А, вот уже несколько дней не встает. Вся горит, – мужчина опустил голову. – Я не знаю, чем ей помочь.

Графиня отказалась дать своего врача.

София лихорадочно соображала. Мужчина, который стоял рядом с ней, называл себя ее отцом. Женщину, лежащую в углу самодельной кровати, он назвал ее матерью. Есть какая-то графиня, которая не дала лекаря. И все это на французском языке. «Может, это розыгрыш или реально съемки фильма?» – думала София.

– Софи, садись. Кухарка из дома господ дала мне курицу и яиц. У нас все животные повымирали. Мать не могла за ними ухаживать.А мне надо работать на конюшне у де Бовилей.

Ты лучше расскажи, как ты осталась жива? Мы думали тебя задрали волки! Ты жива! – он трогал шершавыми руками ее испуганное лицо.

– Да, – чуть слышно произнесла на французском София. – Я жива.

– Где ты была? Два месяца прошло! Мы тебя похоронили с матерью.

– Меня спасли люди, выходили и отпустили домой, – испуганно придумывала на ходу девушка.

– Моя девочка, – не мог наглядеться на дочь Жак. – Жаль мама не может тебя увидеть.