В плену любви I

– Что вам говорил Садовников, когда отдавал записку?

– Сказал, что скорей всего завтра его не будет в городе, чтобы я предупредила женщин об уклонении от работ в Германии, что русские там работают в очень суровых условиях.

– Он сказал, куда он собрался?

– Сказал, что пойдет к нашим, на фронт, – сообразила сказать Наталья.

– Какие отношения у него были с Горячевым?

– Насколько я знаю, они постоянно общались по партийной работе.

– Считаете ли вы, что Садовников причастен к побегу Горячевых из города?

– Алексей Иванович не упоминал в разговоре фамилию Горячева.

– Ну, что у вас тут, Райнер? Она заговорила? – спросил Херман, входя в кабинет.

– Просто нелепая случайность. Глупая женщина оказалась игрушкой в руках опытного коммуниста. И подсказывает мне моя интуиция, что Садовников все же причастен к побегу Горячевых. Поехали опросим соседей, Ганс.

– Русскую берем с собой? – спросил Херман.

– Она ничем больше не поможет. Это глупая русская женщина.

– Хорошо, но если не найдутся новые свидетели и не откроются новые обстоятельства, ее все-таки допросят в СС.

Галка облегченно вздохнула. Хотя Херман был явно настроен на допрос в СС. «Лучше бы ей спрятаться пока, а потом вывезти в лес к Горячевым», – подумала про себя Галка.

Соседи Садовникова по общежитию ничего о нем не знали. Вечером они слышали, что сосед в комнате был. Ночью ничего подозрительного не заметили. Окно в комнате было открыто, поэтому немцам было четко понятно, что мужчина ушел именно через него.

– Ну, что, господин Херман, едем на доклад к Кенингу. Отсутствие результата – тоже результат! – сказал Райнер.

************************************

– Галина, идите в кабинет и продолжайте работу. Эльза, оберст у себя?

– Да, господин Нортемберг. Он просил вас зайти к нему.

Райнер с Херманом вошли в кабинет. Кенинг расслабленно сидел в кресле, скрестив руки на груди, и любовался портретом Адольфа Гитлера.

– Господа, какие новости? Как идет расследование?

– Господин оберст, у нас не утешительные новости.

– Продолжайте, Райнер. Я начинаю привыкать к неприятностям.

– Из города исчез Садовников. Я думаю, он причастен к побегу Горячевых.

– Дальше, – спокойно сказал Кенинг.

– Свидетелей практически нет.

– Что значит практически? – спросил Кенинг, прищурив глаз.

– Сегодня на фабрике мы допросили женщину, которая вчера получила записку с антинемецкой пропагандой.