Во власти зверя

– Роза! Никогда! Слышите? Никогда не пойте Мелиссе эту песню, – рявкнула мама так зловеще, что я вздрогнула и удивленно захлопала ресничками.

Никогда не видела ее в таком состоянии.

– Анна, простите, – испуганно ответила няня и выскочила из комнаты.

Мама села на кровать и крепко прижала меня к себе. Я чувствовала, как ее лихорадило, улавливала страх, но не могла понять, что расстроило маму.

– Мамочка, почему ты плачешь? – спросила, взволнованно посмотрев в родные изумрудные глаза.

– Потому что опасаюсь волков.

– Они красивые, сильные, – проговорила я с восхищением.

Мама затаила дыхание и заметно напряглась.

– Мелисса, где ты видела волков? – испуганно прошептала она и судорожно сглотнула.

В ее глазах читался неподдельный ужас, а я не могла понять, почему мама так опасалась этих прекрасных существ.

– На юге волки не водятся! – воскликнула она, крепче прижав меня к себе, будто хотела защитить, уберечь от кого-то.

– Он приходит ко мне во сне. Огромный, черный, лохматый, с янтарными глазами. Мамочка, ему так одиноко и плохо. Я чувствую, что он заперт и не может освободиться. Не знаю, как ему помочь, – призналась матери.

Сколько себя помнила, столько и снился этот странный сон. У мамы дыхание сбилось, она зажала себе рот ладошками, пытаясь удержать рвущиеся рыдания.

– Не может быть! Он мертв… Он мертв! – с отчаянием проговорила она и подскочила с места.

В комнату вошел отец и с беспокойством посмотрел на нас. Обнял маму и прижал ее к себе.

– Милая, что случилось? Почему Мелисса до сих пор не спит? – поинтересовался он, подмигнув мне.

Отца я любила всей душой. Хотя не раз замечала его изучающий настороженный взгляд. На моих младших братьев он никогда так не смотрел.

– Арман, к Мелиссе во сне приходил черный волк. Слышишь? Черный! – заикаясь, проговорила мама, цепляясь пальцами за плечи папы.

Я смотрела на родителей с интересом, склонив голову на бок.

– Анна, успокойся. Агнар мертв. Мелиссу у нас не отнимут. Я считаю, что она должна знать правду. Волчья кровь рано или поздно приманит оборотней. Дочка должна быть готова, – уверенно проговорил папа и бросил на меня задумчивый взгляд, а я ничего не понимала.

– Родной, ты прав, – ответила мама, смахнув слезы тыльной стороной ладони, взяла себя в руки. – Мелисса должна осознать, кто она такая. Но ей всего семь лет.