Во власти зверя

– Одди, да что на тебя нашло? Брат! Ты же никогда не использовал на нас свою силу порабощения. Мы же все конфликты всегда решали так, как это делают люди! С каких это пор ты стал жить по законам зверей? – обиженно проговорил Хэри, сложив руки на груди.

– Эта девчонка дурно на тебя влияет! – хмыкнул Актазар. – Ты ее защищаешь так, будто она твоя волчица.

– Заткнитесь, – рявкнул Одди. – Хватит болтать! Нам нужно попасть в деревню до наступления ночи. Так что в путь.

– Да мы уже были бы в таверне, если бы не укушенная, – заявил Рейн, но поймав убийственный взгляд вожака, вздохнул и отвернулся.

Мне тоже стало любопытно, почему вожак сохранил мне жизнь. Вспомнила, с какой жадностью он меня целовал. Скорее всего, он просто давно без женщины, соскучился по ласке, вот и оставил меня, чтобы перед тем как убить, удовлетворить свое желание. А что? Тогда все сходится. Мама не раз говорила о том, что волки использовали женщин для утех. Теперь понятно для чего держит меня рядом. Мы добрались до поляны, где паслись лошади.

– Ты поедешь со мной, – проговорил Одди, запрыгнув на черного коня.

Вожак протянул мне руку. Я нерешительно вложила свою руку в его ладонь. Одди ловко подтянул меня к себе. Мы двинулись в путь. У меня мурашки бегали по телу, чувствовала горячую ладонь оборотня на своих ребрах, и дух захватывало. Альфа придерживал меня, чтобы я не свалилась с коня. У меня в висках стучало от этой близости, мечтала, чтобы наш путь никогда не закончился.

Когда солнце спряталось за горизонтом, мы добрались до таверны. Одди спрыгнул с лошади и помог мне спуститься. Я посмотрела на свое разорванное платье. Выглядела как неряшливая замарашка, но было плевать. Все, что меня заботило – это странное состояние организма. Меня лихорадило. Прислонила ладонь ко лбу. У меня явно повысилась температура. Неужели началось? Сколько у меня еще есть времени? Когда сменю ипостась? Голова шла кругом.

Одди договаривался с трактирщиком о ночлеге.

– Соберись! Держи в узде своего зверя. Не хватало еще, чтобы ты тут всех загрыз.

Стоило только представить себе эту картину, как тошнота подкатила к горлу. Актазар зажмурился, на скулах желваки заходили, когда он распахнул веки, то вернулся золотисто-карий цвет.