Таланты и преступники. Иронический детектив

Алька рухнула перед ними на колени, сложив молитвенно руки, и в отчаянии приговаривала: «Не виноватая я!».

Березкин вдруг стал множиться и кричать на нее: «Еще раз выкинешь подобный фортель, и я тебя уволю!». Алька попыталась что-то сказать, но ее никто не стал слушать. Размножившиеся Березкины бегали вокруг нее хороводом и кричали: «Уволим, уволим!».

И тут Алевтина проснулась. В вагоне было темно и пусто. То есть совсем пусто – ни души. Электричка стояла, и, похоже, уже давно. Аля пару минут посидела, с трудом соображая, где находится.

Алька нащупала свою сумку и только решила выбираться на волю, уже взялась за ручку двери, как с той стороны услышала леденящий душу стон. Она приросла к полу. Немного постояла, прислушиваясь.

«Показалось, – решила она. – Пить надо меньше».

В эту же секунду стон повторился, следом раздались приглушенные голоса:

– Говорил я тебе, что он гнилой.

– Да выбросим его с поезда, всего-то и делов, – виновато пробубнил второй голос.

Снова раздался надрывный звук, от которого у Альки пробежал мороз по коже.

– Отпустите меня, ребята, – тихо прошелестело откуда-то снизу. – Я никому ничего не скажу.

– Замолчи, скотина. Раньше надо было думать, – раздались звуки удара, сдавленные мольбы, снова удары.

Альку накрыла волна паники: она метнулась к окну, стала лихорадочно дергать раму, но та не поддалась, тогда она ринулась ко второму спасительному выходу. Но не успела. Грохнула дверь вагона, и голоса зазвучали громче, совсем рядом.

Недолго думая, она нырнула под сиденье и попыталась сжаться в комок. Тело было великовато для того, чтобы полностью укрыться под скамейкой, и Алька в который раз за сегодня пожалела о том, что она толстая.

– Что, готов? – по-деловому спросил тот человек, который вычитывал своего подельника за «подогнанного» ненадежного распространителя.

Тот по-бабьи охнул:

– Готов! Мертвее не бывает. Нужно побыстрее от него избавиться. А то застукают, сейчас обход будет.

– Да не ной. Выкидываем его и смываемся, – вступил в разговор третий. Голос был высокий, визгливый. Несмотря на бравурный, нарочито грубый тон, Але показалось, что человек напуган.