Ангел напрокат

– Давай, размазывай, психолог, – я попыталась было изобразить глубокое душевное страдание, но самой стало смешно.

– Есть что новое? – Таня кивнула головой в сторону большой комнаты, где я творила величайшие произведения.

– Пойдем, покажу.

Я с энтузиазмом поднялась, включила свет и жестом фокусника сбросила ткань с наполовину готового Толиного портрета.

– Э-э-э, сильно, – протянула подруга. – Не было бы Влада, я б влюбилась.

– Я тебе влюблюсь!

– Ревнуешь? То-то же.

Я глубоко задумалась. В моем представлении, ревность – это чувство собственничества и боязнь потерять дорогого человека.

– Слушай, а почему именно в таком виде? – кивнула Таня на картину.

– Не знаю. Так увидела. Можно было еще в рыцарских доспехах. Но я не особо разбираюсь в средневековой моде. К тому же Толя наотрез отказался позировать, так что лицо я писала по фото.

– Больно суровый.

– Нормально.

– Есть планы на выходные? – резко поменяла она тему.

– Пока не знаю. А что?

– Пошли в театр.

– А что Влада не зовешь? – хмыкнула я.

– Понимаешь, постановка, как бы это помягче сказать, не совсем классическая. Думаю, лучше парня не шокировать.

– Это что, того скандального режиссера? Я афишу видела.

– Вот-вот.

Никуда особо не хотелось. Но, с другой стороны, что я буду делать. Торчать в мастерской или сидеть с Маринкой в очередном ресторане. Толя улетает в Дрезден до четверга, так что вариантов у меня немного.

Постановка оказалась дрянью. Мат через слово, грубость и агрессия. Я не ханжа, но театр у меня всегда ассоциировался с чем-то прекрасным. После спектакля хотелось чувствовать себя окрыленной, а не оплеванной. А тут такое отвращение, словно я не в зале сидела, а в мусорном баке. Казалось, от меня даже пахнет помойкой. Тане я ничего не стала говорить, тем более, что постановка ей, кажется, понравилась. Но зареклась куда-либо ходить, не ознакомившись с материалом и не изучив отзывы самым тщательным образом.

Полдня я валялась в кровати. Получала ни с чем не сравнимое наслаждение просто от самой мысли, что можно никуда не торопиться. Я одна. Маму по старой привычке пригласили судить какой-то танцевальный конкурс. Провинциальный городок. Для них моя мама – звезда. Тем более, ехать в такую глушь мало кто соглашается. Она отбыла еще вчера, вернется в лучшем случае послезавтра.