Иоанн III Великий. Книга 2. Часть 3

 – Думаете, наш Пафнутий, будучи игуменом и хлопоча о монастырских делах, не отступал от правил, не суетился? Грешил, и страдал, и каялся. Но продолжал делать все это ради нас, ради устройства нашей жизни. И я неспроста такую долю избрал. Хотел создать в монастыре наилучшие условия для служения Господу, по единому общежительному уставу, без свар и обид, по-христиански. Только ничего у меня не получается. А растрачивать силы свои и душу напрасно я не хочу.

– Но зачем уходить? И куда? – вновь спросил недоуменно, упершись в товарища темными глазами, Герасим.

– Думаю, опыту мне надо набраться. Мечтаю жить в обители единомышленников, согласных с общим уставом. Но как это сделать практически, я не знаю. Одно дело, что в книгах святые отцы пишут, совсем другое, как на практике получается. А я много лет в этом монастыре просидел, мало что видел. И правильно, что меня братья не слушают. Прежде чем других наставлять, надо самому у людей поучиться. Пойду простым паломником на север, побываю в Тверских обителях, доберусь до Кириллова Белозерского монастыря, слышал, там наш старец, тоже ученик Пафнутия Боровского, Нифонт игуменствует.

– А не боишься один идти? Мало ли злых людей на дорогах? – не унимался Герасим.

– Не хотелось бы одному, может, какой попутчик и сыщется.

– Я не сгожусь тебе в попутчики? – глаза Герасима озорно сверкнули.

Это была вторая неожиданность не только для гостей, но и для самого Иосифа.

– Да я о лучшем спутнике и мечтать не мог. Ты серьезно это говоришь? Не побоишься трудностей?

– Разве я боязливее тебя? К тому же нас ведь двое будет, чего же бояться!

– Как я рад, брат, – Иосиф протянул Герасиму руку. – Пойдем вместе.

– И я с радостью пойду с вами, если возьмете, – подал голос Вассиан.

– Нет, братец, – ответил ему Иосиф прямо, по-родственному. – Остальным вам надо остаться здесь, порядок поддерживать, нас дождаться.

– А назад-то вы вернетесь, не застрянете, если где приглянется? – тревожно продолжал пытать Вассиан, не желая надолго разлучаться с любимым братом.

– Конечно, вернемся, непременно, разве я оставлю вас, своих друзей, вы ведь главное мое богатство на земле. Ухожу не от вас. Хочу научиться жить по совести, по монашескому обету, а здесь теперь нет такой возможности.