Ясновидящая

Рита застыла у стеллажа с консервированными огурцами, неосознанно смотря на одну из банок и вспоминая последнюю тираду начальства. Внутри бушевали эмоции. Но вдруг, неожиданно для всех, и для Риты в том числе, раздался сильный хлопок и треск – это лопнула одна из банок с огурцами. Все стали оглядываться в сторону Риты, а под стеллажом немедленно образовалась лужица из рассола.

– Степанова! Что у тебя там опять случилось? Ты что, банку разбила?

Через мгновение рядом с ней уже стоял тот самый Дмитрий Николаевич, администратор, и с возмущением смотрел на треснутую банку.

– Я ничего не делала – честное слово! – пыталась оправдаться Рита. – Она сама треснула, правда.

Администратор напыжился, как индюк, и возмущенно пробубнел:

– Ты думаешь, я совсем идиот? Стукнула банку, потом на место поставила, а мне сейчас голову морочишь? Вычтем из зарплаты, так и знай.

Ну, что это за работа! Ни за что наказывают. А действительно ли ни за что? Рита точно помнила, что перед тем, как треснула банка, она пристально смотрела на нее, и вся злость мира кипела у нее внутри в тот момент.

Уборщица тетя Вера спокойно убрала под стеллажом, Рита стала работать дальше и не заметила, как закончился этот такой неудачный для нее день.

Дома она под пьяные крики отчима и оханье матери наспех поела, и ушла побыстрей в свою комнату, чтобы не видеть и не слышать всего этого домашнего кошмара, к которому она уже давно привыкла.

Шутки шутками, но она давно уже знала за собой необычные способности, которые проявлялись в самые различные моменты ее жизни. Сверстники давно заметили, что Риту обижать нельзя. Обидчик либо поскользнется и упадет, разбив себе нос или что-то еще, либо с ним случится какая-то другая неприятность. Все знали – добром в таком случае не кончится. Поэтому и стали дразнить Риту ведьмой в своем детском кругу.

Позже, когда она немного подросла, называть ведьмой перестали, но все осталось по-прежнему.

И вот, такова ее жизнь. Каждый день бессмысленная работа, чтобы выжить, дома дурдом и полная нищета. Зарплату она отдавала матери, жалея ее, иначе в доме есть было бы попросту нечего.

Но Рита не оставляла надежду на то, что когда-то все изменится. Она приложит к этому максимум усилий.