Смерть в белом халате

– Ты что творишь? Совсем совесть потерял?! Ты же будущий доктор, а не Остап Бендер!

– Машуня! – Николай мог уговаривать женщин. – Это не просто какие-то примитивные таблеточки, это новые медицинские технологии.

– А ты с доктором разговаривал, прежде чем эксперименты проводить? – она не на шутку рассердилась. – В общем, так, еще раз я тебя с этими БАДами в палатах увижу – скажу доктору, и вместо практики в институт письмо напишут.

«Толстая корова!» – зло подумал он, но вслух сказал:

– Ты знаешь, Маша, почему человечество имеет спутники, компьютеры, летает на Марс, но не сможет вылечить рак? Сколько болезнь ни трави, она не излечивается.

– Почему?

– Да потому что это искусственно созданные нанопаразиты, занесенные другой цивилизацией. Это нам в институте говорили.

– Ты врешь! – у девушки округлились глаза.

– Врете здесь вы все, Маша. Врете, что болезнь можно вылечить, а человеку нужна правда. Правда или успокоение, а вы не можете дать ни того, ни другого. И мне этого делать не разрешаете.

– Я тебе все сказала, Окуневский. – Маша была неумолима, но он понял главное – никуда она сообщать не собирается. Ему оставалось два дня до окончания практики, о которой он будет вспоминать с удовольствием, потому что хорошо тут заработал.

Когда через два дня Коля покидал отделение, его взгляд упал на объявление, мимо которого он проходил не однажды, но заметил только сейчас. «В случае вымогательства звоните». И телефоны. Интересно, кто-нибудь хоть однажды позвонил? Или это только для отвода глаз?

Это глупое объявление он почему-то вспоминал часто.

Врач четко помнил истину, которую усвоил с юности: чужой страх и чужое невежество позволяют людям его профессии не только контролировать ситуацию, но и зарабатывать деньги.

Единственное, что беспокоило Окуневского в последнее время, – пристальное внимание к его отделению главврача Германа Архипова. Нет, за руку Николая Петровича никто не поймал, но Архипов заводил на планерках разговоры о том, что врач не имеет права брать деньги с больного и в упор смотрел на Окуневского.

– Проверяет, что ли? Догадывается? Провоцирует? – гадал Николай.