Большие девочки тоже делают глупости

– Да свидетель только и увидел, что сидящего в кресле председателя жюри с разбитой головой.

– Что вы еще увидели?

– Кровью стол залит, бумаги разбросанные. Шторы в кабинете задернуты были. Лампа на столе горела. Мрачный, я вам скажу, кабинетик.

– Какие бумаги лежали на столе?

Тут Юлькино сердце сжалось. Про письма, которые лежали у нее в сумке и которые она, конечно, незаконно забрала с места происшествия, она-то и забыла! Впрочем, она поступила совершенно верно, потому что от этих полицейских никогда ничего не добиться.

Знает она их отстраненные комментарии для прессы, – следствие ведется, следствие обязательно сделает выводы, следствие разберется. Упускать свой журналистский шанс в этой ситуации она не будет. Расскажет ли она про письма главреду, Юлька пока тоже не решила, ей нужно их сначала прочесть, а то позарилась на чужое, а окажется, что это пустой фант, такое тоже возможно.

– Не смотрела я бумаги, видела их только краем глаза.

– А когда же успели фотографию сделать?

Этот увалень следователь не так прост, как кажется.

– Не смогла удержаться. Я ведь все-таки журналист. А откуда вы про фотографию знаете?

– Я вашего брата почти насквозь вижу. Вы первым делом не о человеке думаете, а о том, как жареное добыть. Я и не сомневался, что вы на месте преступления фото сделали. За него вам, конечно, «отдельное спасибо». Со ссылкой на вашу газету его скоро опубликуют все интернет-издания. Мне за это по полной наваляют.

– Ну, простите, дяденька, – шутливо заныла Юлька. – Черт попутал.

Не помню, как рука сама потянулась к телефону. Была в состоянии стресса.

– И сразу на месте преступления взялись щелкать телефоном.

– Честно клянусь, фото отправлено только главреду. Исключительно на газету работала. Наша законная работа – найти информацию и распространить. Я при исполнении была.

– Не ту информацию распространяете, журналист Сорнева. Мешаете следствию. Надо было сразу вызывать полицию, а не самодеятельностью заниматься.

– А я Зинаиду Ивановну крикнула, она «Скорую» вызвала и вас.

Все как надо.

– Не все. Нельзя было фотографии делать, ажиотаж поднимать.

– Не смогла, – честно призналась девушка. – Не смогла устоять. Раскаиваюсь. Но исправиться не обещаю.

– Все с вами понятно, свидетель Сорнева. Надеюсь, что вы до конца работы фестиваля никуда не уедете. Вы уедете тогда, когда я вам разрешу.

– Вот этого не знаю. Мне начальство сегодня два раза звонило и требует, чтобы я немедленно вернулась на рабочее место.