Память. Часть 3

– Простите, я Житомирский.

– Вы бы ещё Киевским назвались, чтобы всем было понятно откуда вы родом. – посмеялась над ним Лили. – Отныне вы Алексей Романов. А товарищу придумаете кличку сами.

Житомирский, то есть Романов, решил для себя, что, если не смотреть на декольте собеседницы, вполне можно воспринимать её, как командира, и поднял глаза к небу.

– Алексей, вы, кажется, меня не поняли. Это не дружеская беседа. Вы мне докладываете по поставленному вопросу чётко, без рассуждений и умалчиваний.

Житомирский – Романов выдержал паузу, пытаясь понять, какими сведениями дама располагает и откуда она их получила.

– Начните со слова «мать» – подсказала Лили.

Лицо Андрея – Алексея не дрогнуло, но внутри всё скрутилось.

– Вероятно, ночной бред Семёна вы приняли за истину? – улыбнулся он.

– Вы надеетесь, что ваш спектакль в порту Владивостока остался незамеченным? – надменно усмехнулась леди. – И зря вы такого низкого мнения о своём друге. Он крепкий парень.

– Вы его пытали? – не сдержал эмоций Алексей (бывший Андрей).

– Можно и так сказать. Химическое воздействие. Но не отвлекайтесь. Я жду полного отчёта. Иначе, нам придётся заняться проверкой вашей психики. У вас навязчивые идеи?

Андрею пришлось рассказать историю поиска матери. И теперь он с некоторыми опасениями, если не сказать со страхом, ждал, как отреагирует на эту информацию Лили.

– Коммунистическая партия поддерживает стремление граждан к здоровым семейным отношениям, но не вопреки её собственным интересам. Потребности страны, народа должны превалировать над личными, товарищ Романов. Но как человек, как женщина, я вас понимаю. – сказала Лили.

При слове «женщина» взгляд Алексея снова невольно упал на её грудь, и с трудом выстроенное отношение к Лили, как к командиру, тут же развалилось.

Она была красива. Тёмно-русые волосы, слегка вьющиеся, отливавшие медью на солнце, загорелая кожа, стройная, очень женственная фигура, пухленькие губки и небольшой носик не сочетались с представлением Андрея – Алексея о командире разведгруппы. Но взгляд был жёстким и колючим, не позволял приблизиться.