Память. Часть1

И так сладок был этот морок, что не хотелось просыпаться, стряхивать наваждение, прогонять прекрасное, неземное и, в то же время, такое жизненное, плотское видение. Почудилось ему, что подошла прекрасная дева к нему, и он, Стах, протянул к ней руки, смахнул с неё капельки, выпил оставшиеся, слизал пересохшим от внутреннего жара языком, потонул в омуте наслаждения, погружаясь в мягкое, сильное, тяжелое и невесомое одновременно, пульсирующее страстью, тело.

Проснулись утром мужики от резкого стука в калитку.

– Чего шумишь? Детей разбудишь, – шикнула она.

– У тебя, похоже, не только дети тут спят. Что за родственнички к тебе понаехали? Дай-ка я с ними погутарю.

– Какое тебе дело до моих родственничков? Ты мне кто? Муж? Чтобы проверять, кто тут у меня спит?

– Я прислан сюда командующим первого украинского корпуса, Павлом Скоропадским, – пафосно произнес Адриан.

Заспанный Стах вышел из бани, разбуженный шумом.

– Что шумишь? Чего надо? Кто такой? – сказал он, позевывая.

– Адриан Ковалько! – прищёлкнув каблуками отрапортовал военный. –Старший уполномоченный по мобилизации Первого Украинского корпуса.

– И что? – скрыл за зевком подступившую к горлу тревогу Стах.

– Предлагаю вам вступить добровольцем в Украинский корпус, – с прежним пафосом произнес Адриан.

– А зачем? – продолжая лениво позёвывать, сказал Стах.

– Мы создадим свою, украинскую армию! Мы станем сильными и самостоятельными! – продолжал транслировать лозунги Адриан.

– Мы – это кто? – уточнил, подошедший к ним Якуб.

– Мы – это весь украинский народ! Мы все вместе завоюем себе свободу!

– Ты у всего народа спросил? Что, все хотят воевать? Ой, сомневаюсь, – процедила сквозь зубы насторожённая Ярослава.

– А с кем вы собираетесь воевать? С немцами, поляками или русскими? – уточнил Якуб.

Адриан на секунду смешался, не зная, как ответить на вопрос, затем бодро выкрикнул.

– Мы победим всех!

– А ты сам-то на фронте хоть раз был, сопляк? – недовольно пробурчал Якуб.

– Настоящие украинцы не могут быть равнодушны к судьбе своей страны, – проигнорировав вопрос, продолжал молодой оратор.

На вопросы ему отвечать явно не нравилось.