Бабочки и хамелеоны

Выпив, она медленно соображала… Из оцепенения ее вывел голос Николая Петровича:

– Сема, сколько там на твоих командирских натикало?

– Семнадцать часов сорок пять минут, – тоскливо ответил Семен.

– Ой, ой! – всплеснула руками Соломатина, – дома-то уже гости ждут!

– Я вам такси сейчас вызову, – утешила Люба.

…На следующий день Семен, морщась, потирал пальцами виски:

– Рассольчику бы сейчас, или пивка, – он грустно вздохнул и спросил Любу: – нет ли чего у тебя от головной боли?

– Есть.

– Пожалела бы, вредина.

– А чего вас жалеть? Вчера надо было сдерживать себя, чтобы не мучиться от похмелья.

– Похмелье – это старинный русский праздник, это вековая традиция.

– К традициям тоже надо относиться избирательно, – подал голос Николай Петрович, – я сегодня к работе готов, в отличие от тебя.

– Ты, друг мой, умен. Небось, антипохмелин принимал, – проворчал Семен.

В это время, обволакивая коллег духами и туманами, в кабинет влетела Прасковья Петровна.

– Привет! – молодецки воскликнула она, бросив сумку на диван. Запах духов плохо скрывал похмельный выхлоп. Судя по всему, Прасковья чувствовала себя прекрасно, будто не водку вчера пила, а целительную амброзию. Семен искренне позавидовал ее самочувствию. Оглядев присутствующих, и убедившись, что привлекла всеобщее внимание, Прасковья продолжила:

– Докладываю, домашний вечер прошел вчера на высоком идейно – художественном уровне, обиженных и трезвых не было.

– Видите, как мы вовремя вас откомандировали, – вставил Николай Петрович.

– Ах, если бы не гости, – выразительно стрельнула глазами на Каржавина Прасковья, – мы бы еще с вами повеселились!

Николай Петрович на кокетливый взгляд коллеги не ответил, уткнулся в журнал и с важным видом стал водить пальцем по фамилиям. Соломатина обиделась и перевела взгляд на сморщившегося от головной боли Семена.

– Ты чего, Сема?

– А-а, – махнул он рукой, – мы вчера у Аллы Сергеевны вечеринку продолжили, ну, я чего-то намешал… не рассчитал, в общем, силы…

Прасковья удивленно подняла брови, потом, осмыслив слова Семена, нервно спросила Николая Петровича:

– И вы там были?

– А куда я денусь? Где кафедра – там и я!

Соломатина нахмурилась, стала неловко одергивать кофточку, капризно поджав губы, произнесла:

– Вы без меня развлекались, да?

– Ну, вы тоже без нас развлекались, – развел руками Каржавин.