Ключ к жизни: Он пришел вместе с пулей

Так что быстро перешёл в нападение: – Например: какого черта ты бросилась прямо под пулю?! Совсем головой не работаешь?! – он отстранил меня от себя, с силой сжав мои плечи. Но я снова не почувствовала особого давления, хотя натянувшаяся ткань кофты говорила об обратном. Это начинает меня нервировать. – Катя, ёп твою!…

И понеслись ругательства в мой адрес, которые вызывали лишь улыбку. Несмотря на суровый взгляд и повышенные тона, перевод с "Гризлиевского" был очевиден: "Ты всех нас напугала. Я за тебя очень переживал,".

– Я тоже скучала, и рада тебя видеть, – вновь улыбнулась я, хлопая ворчливого медведя по плечу.

– Ох, Катя, б****! Была бы ты в моем отделе, выговор бы написал! Я, кстати, Камышову твоему вставил по первое число вместо тебя. За это можешь не переживать, – Гарик снова, по старой привычке, зло сжал сигарету зубами и протянул вторую мне.

Я сделала затяжку, почему-то не чувствуя даже малейшего вкуса дыма, и спросила:

– Кстати, как он? У мальчика, наверно, шок. Столько потрясений на первом задании.

Гарик молча нахмурился, выдыхая серое облако, и засунул одну руку в карман.

– Да… много, – короткий ответ и напряжённая поза. Его черты лица заострились, а синяки под глазами, казалось, стали ещё темнее. Словно он вспомнил нечто ужасное.

В прошлый раз он так выглядел после дела о расчлененке под мостом. Отвратное было зрелище… Но прошлая миссия, видимо, была ещё страшнее.

– Генерал рассказал мне про… то, что сделали сектанты, – мужчина нервно стряхнул пепел в урну. После короткой паузы, хрипло ответил:

– Я его видел, – грудной бас звучал зловеще. Обычно Гарик осторожничает, задавая уточняющие вопросы. Но, зная о моей дружбе с генералом, решил пропустить этот момент.

– С рогами и копытами, как на картинках? – пыталась отшутиться я, но смеха в голосе не было.

– Да нет… – он пожал плечами, и вновь затянулся, смотря в никуда. – Как человек… Увидь я его на улице, даже не подумал бы о… происхождении, – Гарик огляделся по сторонам и продолжил: – Но взгляд… И эта его улыбка со смехом… До сих пор помню тот ужас: я даже пошевелиться не мог, не то что сражаться. Хотя, признаюсь, очень хотелось ему вмазать.