Сиреневый туман

Петька с Юркой только успели выскочить из фермы с другой стороны, в проеме двери показался пьяный Степан со злым, просто демоническим взглядом налитых кровью глаз.

– Где она, – заорал без всяких предисловий, скрипя зубами.

– Не поняла, кум, ты кого-то ищешь? – пошла к нему навстречу Антонина, ясно понимая, что играет в прятки со смертью. Озлобленный мужик с топором не лучший собеседник.

– А-то не знаешь, кого ищет муж, когда не обнаруживает жены рядом с собой в постели. Куда делась эта потаскуха?

– Ах, вот ты о чем.

– Убью! И вас всех порешу, если не найду на ферме.

– Совсем с ума спятил что ли? Али как? Так начинай со своей кумы. Вот она я.

Тот размахнулся топором. Все ахнули. Но вовремя одумался и стал крушить деревянные перегородки между коровьими стойлами. Благо, коровы уже были на скотном дворе.

– Вот так же с вами поступлю, если не отдадите Лизку. – И этой паскуде мало не покажется. Пусть знает свое место.

Он орал, перемежая бранные слова с матерными.

– Пошла вон, любительница женских сплетен! Думаешь, не понимаю, вы спрятали мою бабу. И решили подшутить надо мной. Не выйдет, я не лох какой-нибудь! И покажу вам, как потакать неверной потаскухе!

– Кто сказал, что она такая? Да честней твоей жинки только ангелы на небе. И те потому, что маленькие, – пыталась возразить тетка Матрена.– Твово собственного дитятку под сердцем носит. А ты так о ней отзываешься. Где стыд-то?

Степка двинулся в ее сторону:

– Молчи, старая карга. У тебя никто ни о чем не спрашивает.

Петька ослушался мать: спрятал Юрку в сене, а сам побежал в домик скотников- за мужской подмогой.

Юрке наказал:

– Сиди здесь тихо. К мамке не ходи- там дядька Степка куролесит. Я скоро вернусь.

Степану надоело воевать с деревяшками:

– Ну-ка, быстро все на колени!

Стал по очереди тыкать топором в лица и требовал выдать Лизу. Все молчали.

– Не понимаете доброго к себе отношения? Стану учить топором, как обещал, по очереди.

Теперь стоял в раздумье: кого первого наказать за неподчинение, всматриваясь в лица, прищурившись.

И завизжал:

– А начну-ка я с тебя, старуха.

На середину коровника притащил какое-то бревно и заорал:

– А ну, ковыляй сюда, гусыня недоделанная! – Указал топором на тетку Матрену.

– Степа, да ты что? Тебя ж посадят! – подала голос Тоня.

– Заткнись, амеба безмозглая.