Акколада

Подпоясав бельевой резинкой ватную телогрейку, чтоб ветер не задувал, она повязала на голову старенький пуховый платок. Хоть и повылезал пух местами, а все одно платок теплый, куда лучше любой шапки греет. Да под шапку и косу трудно упрятать, а с сокровищем своим баба Ася ни за какой чак-чак[14 - Чак-чак (тат. ч?кч?к) – восточная сладость, представляющая собой изделия из теста с медом, относящаяся к кухне тюркских народов, особенно в республиках Башкортостан и Татарстан. Считается национальным башкирским и татарским блюдом.

] не расстанется. Ишь, удумали – простые орешки с медом чак-чаком называть! Пускай коса ее, прежде черная, как смоль, и толстая, будто плеть богатыря-батыра[15 - Батыр (тат.) – герой, доблестный мужчина, молодец.], теперь посеребрилась да истончилась, но, все равно, недаром в народе говорится: небо украшают звезды, мужчин – борода, женщин – косы.

Поверх вязаных шерстяных варежек с вышитыми маками натянула большие брезентовые рукавицы. Хоть и не сильно удобно, зато варежки не промокнут.

Нашлась и подходящая поговорка: надел бедняк – откуда взял? Надел богатый – носи на здоровье!

Оцинкованное ведерко с мокрым песком было таким тяжелым, что лопату брать не стала, решила посыпать лед горстями: горсточка да пясточка[16 - Пясточка, пясть – горсть, мера] – та же пригоршня.

Управившись во дворе, хотела было вернуться домой, руки чуток погреть, но в ведре ещё оставался песок, и баба Ася свернула в переулок: вдруг кто припозднится, в темноте скользкого места не обминет, то-то будет ему праздник хорош.

Недаром говорится: пока есть зубы – кусай, пока есть силы – работай.

«Ну, что ж, к?з тим?сен![17 - К?з тим?сен! (тат.) – Пусть не сглазится!] Пусть не сглазится!» – баба Ася сеяла песок на свежевыпавший снежок, превращая его в желтовато-коричневую липкую кашицу. Хоть и жаль портить такую красоту первозданную, зато скользить не будет.

К приятному удивлению старой дворничихи (будучи истой татаркой, она даже похлопала себя руками по бедрам), сегодня в переулке было светло – не иначе, начальники расщедрились, не пожалели электричества.

И тут она вдруг заметила под дальним фонарем, почти у самой уличной арки, знакомую ярко-голубую курточку – недалече как нонеча видала. Сердце заколотилось так отчаянно быстро, что бабе Асе подумалось, что оно сейчас выпорхнет из груди малым серым воробышком, да и улетит прочь, в небеса. Валенки стали неподъемными, а галоши, казалось, намертво прилипли к земле.