Код Гериона: Осиротевшая Земля

Продолжая заниматься топором, Рэнди краем глаза следил за ней: на шее у Масако была свежая повязка, но сама она совсем не походила на человека, получившего помощь, а напротив, заметно осунулась. Допив чай, она резко встала с места.

– А впрочем, нет. Топор доделаю я. Ты займись крепежами для своей леталки и выкуй побольше запасных.

Рэнди не верил ушам. Наставница разрешала ему пользоваться кузницей для собственных нужд, но только после выполнения их общей работы. Ничего не говоря, он пошел к полке с ящиками, протянувшейся вдоль стены на уровне глаз, и взял оттуда коробку с мелкими заготовками из добытого на Свалке металла: несмотря на инцидент с Рахмановым, юноша продолжал выбираться туда, добывая материалы для собственной работы.

Солнце уже давно миновало полуденную точку, когда Масако погрузила готовый топор в чан с подсоленной водой, из которого немедленно пошел пар. Будучи не отшлифованным и не отточенным, оружие смотрелось неприглядно, однако уже сейчас его форма, с округлым лезвием и хищно выгнутым нижним краем, завораживала Рэнди.

– У доктора была вакцина, – сказала женщина, вытащив топор из чана и передавая в щипцах ученику, – но срок годности у неё пятнадцать лет. Говорит, толку от неё сейчас – что от воды в луже.

– И всё?.. – брови Рэнди сами собой сошлись в одну линию.

– Ты будто отца не знаешь! Нет, конечно! Он сделал мне укол этого самого паци… пинце…

– Пенициллина… Штука хорошая, – Рэнди был рад, что сумел чему-то научиться у отца. – Спасает что от пневмонии, что от родильной горячки, если случай не очень запущенный.

– Только мне всё равно не очень, – пробормотала Масако. – С нас обоих пот градом, только вот тебе жарко, а я – как в мешке со льдом.

– Так это тебя лихорадит! – заволновался ученик.

– Ясное дело. Мне твой папа выдал шприц, велел повторить укол завтра…

– А сейчас?

– Согрей мне бочку для купания, – велела женщина и ушла по лестнице наверх – проведать мать.

Бочка стояла в центре соседней, совсем маленькой комнаты, на решетке, накрывавшей квадратное углубление в полу, в котором разводился огонь.

Доктор Осокин добрался домой лишь к полуночи; не скрывая волнения и страха, он объявил родным, что в городе настоящая эпидемия. В течение дня к нему пришло двенадцать больных с одними и теми же симптомами: сильный жар, кашель и удушье. На ночь с ними остался Арсений.