Код Гериона: Осиротевшая Земля

Он успел заметить серое пятно, летящее на него с высоты, и за полсекунды до столкновения метнуться в сторону – так, что существо, не сбавив скорости и не свернув, с мерзким хрустом впечаталось в стену кузницы, оставив на побелке кровавую кляксу. Несколько секунд ошалевший Рэнди, забыв, как дышать, тупо смотрел на опадающие серые перья. Затем приблизился к комку мяса, в который превратился атаковавший его поморник.

Никогда раньше он не видал, чтоб хищная птица не успевала свернуть при неудачном броске… Только б Арсений на такую тварь не напоролся: ему, неуклюжему, точно не повезёт!.

Втянув в себя прохладный воздух и шумно выдохнув, Рэнди толкнул дверь и очутился в просторном зале кузницы, где его наставница раздувала самодельными мехами горн. Масако была маленькая – на полголовы ниже Рэнди, коренастая, с широким смуглым лицом и узкими темно-серыми глазами. Волосы надо лбом были подстрижены в короткую густую челку – чтобы не лезли в глаза при работе – а сзади заплетены в косу толщиной в ее собственную руку и длиной почти до колен.

– Доброе утро, госпожа Мацубара, – проговорил он, вручая узелок с подарком и все еще тяжело дыша. Женщина поблагодарила его коротким кивком. Она была вообще неразговорчива. – На улицу лучше не выходить, на меня только что поморник набросился…

– И на тебя, значит… – Масако показала на свою шею. – Говорят, у птиц бывает бешенство, как у собак.

– Не помню, чтобы от бешенства птицы дохли пачками.

– У нас заказ, с которым лучше не затягивать.

– Если птица была бешеной, делать новые заказы будет некому, – продолжал настаивать Рэнди.

Масако метнула взгляд на разожженный горн, явно не желая его оставлять. Над кастрюлей, примостившейся на печи, поднимался тонкий пар.

– Чаю хочешь? – тем же тоном она могла бы предложить и хорошего пинка.

– Ага… – после внезапного нападения у Рэнди стыли конечности, и он до сих пор не снял толстое войлочное пальто с капюшоном, ранее принадлежавшее доктору Осокину.

Убедившись, что вода в кастрюле на плите закипела, Масако достала из тумбочки в дальнем от входа углу чайник и две крохотные, шероховатые на ощупь, матово-черные чашки. Хотя то, что они собирались пить, называлось чаем лишь формально, к приготовлению напитка она относилась серьёзно.

– Что сегодня ковать-то нужно? – спросил ученик.