Код Гериона: Осиротевшая Земля

Воздух шумно, в рваном ритме вырывается из лёгких.

– Я отправлю тебя повидать тех, кто жив, – обещает крылатый робот.

– Когда?

– Когда судьба Рахманова будет нам известна.

– Это как искать чёрную кошку в тёмной комнате. С ним могло приключиться все, что угодно.

– В Антарктиде не так много мест, куда можно пойти, и еще меньше – где можно остаться. И да. Я понимаю, что тебе тяжело из-за Мойры, ведь ее разум не сохранили. Но представь, каково мне… Ведь у меня, кроме твоей команды, никого нет…

Человек не отвечает.

Одиночество своего собеседника он пытался вообразить не единожды, и всякий раз немой холодный ужас прерывал ход его мысли; это страшней, чем осознать бесконечность Вселенной, но не страшнее, чем сейчас – представлять Мойру горсткой пепла. Он бьёт огромными кулаками в пол и тяжко рыдает, словно гигантская плотина прорвалась у него внутри.

– Я тебя не узнаю, – удивляется робот. – Люди вокруг тебя почти каждый день умирают…

– Это не те люди, – рычит Аэлиус.

– Приехали! Не ты ли мне говорил, как счастлив иметь такую огромную семью и получать от нее эмоции, которых днём с огнем не сыскать на твоей стерильной родине?.

. Что здесь это люди, а там – какие-то андроиды. Было такое?

– Было. И я в это верил, пока меня не стали преследовать сны о наших лучших временах.

– Тебя ждут другие сны. Куда более приятные.

– Одного не пойму: почему десмодусы до сих его не отследили? У тебя их больше, чем на побережье поморников.

– Если человек очень хочет спрятаться, отыскать его под силу лишь другому человеку.

Особенно если когда-то они были друзьями.

«Апостол» замирает, обрабатывая в голове, только что прозвучавшие слова. Его давний спутник, его учитель, его проклятие – перестаёт казаться ему безупречным. Он был уверен, что способен постичь всё. Но кое-что он понимать перестал, и скорее всего – уже навсегда. «Чистому духу» стал недоступен мир человеческих эмоций. Какая ирония!..

– Пророк… – он вновь обращается к тому, кто говорил с ним через робота. Но, кажется, тот уже покинул механическую оболочку и растворился в одному ему известных вселенных, обещанных тем, кто верует.

Безрезультатно позвав его еще несколько раз, Григорий бесцеремонно хватает робота, всё ещё сидящего на плече, и сжимает в руке, словно намереваясь раздавить, но вовремя берет себя в руки и просто с силой отшвыривает от себя. Прежде чем удариться о стену, механическая тварь успевает махнуть крыльями, взмывает под потолок и растворяется во мраке.