Код Гериона: Осиротевшая Земля

 – Ты не хуже меня знаешь, сколько эти грибы стоят.

Джек чувствовал себя смертельно уставшим – как от этого разговора, так и от череды напастей, которые год от года лишали его сил. В последнее время судьба, казалось, тем и занималась, что вдавливала Джека в грязь, а теперь не стало семерых.

– Будь мы в сговоре, они бы меня просто прирезали, чтоб не делиться, – сказал Джек, чувствуя, как пульсирующая боль на месте удара сменяется приятным холодком.

– Может и так, – равнодушно ответил Хайдрих, возвращаясь на диван.

– Считаете, что я заслуживаю пули – валяйте; в конце концов, я за погибших парней в ответе! – Джек сделал на этом особый акцент. Своей жизнью он мог расплатиться лишь за других людей, но никак не за сырьё для какой-то отравы.

– Понимаешь, дело в том, что твоя смерть упущенной выгоды мне не вернёт, – сказал Хайдрих, словно рассуждая. – Для любой другой работы ты годишься мало – с одной- то рукой.

На несколько секунд Джек перестал дышать. Четыре красавца-маламута – дымчатых, с белой грудью – были его семьёй. А ведь он, возвращаясь, уже успел поблагодарить судьбу, что животным удалось cпастись при набеге!

Когда-то Джек откладывал деньги на свадьбу, но так и не сыграл её: пока он был в дальнем походе, его возлюбленная Амэ спуталась с богатым торговцем из Дюмон-Дюрвилля. Вернувшись с подарками из похода, караванщик обнаружил в доме Амэ нового жильца; счастливая парочка свалила дней за пять до его возвращения.

Но беда, как говорят, не приходит одна. Через три дня у Фреда, брата Джека, жившего с большой семьёй в деревне Аутлэнд недалеко от Семи Ветров, ураганом разворотило теплицы, и половину свадебных сбережений – патроны, уголь и золото – караванщик отдал, чтобы помочь бедняге отстроить её заново – за будущие проценты от продажи урожая.

– Если ты с этой бандой никак не связан, придется это доказать, – продолжил Хайдрих. – У них наверняка есть база, и нужно, чтобы ты её отыскал.

– Разумеется. Я ничего так не хочу, как отправить их в грёбаный ад, – прохрипел караванщик. Но ярость в голосе неважно сочеталась с его физическим состоянием.