Карнавал обреченных

Федор не успел подняться по лестнице, как его смыло волной и вынесло на улицу. Сколько времени и куда несла его вода? Он смутно помнил старый дуб, в ветвях которого нашел спасение. Сознание то уходило, то возвращалось вновь. От холода его руки сводила судорога, как вдруг, подобно «Летучему голландцу», перед ним появился вельбот.

– Держитесь! – крикнул ему кто-то. – Сейчас мы снимем вас!

Словно во сне Федор увидел офицера, который протягивал ему руку. В суденышке сидели, прижавшись друг к другу, десятка два промокших бедолаг.

– Господин полковник, – послышался голос с кормы, – мы пойдем ко дну, если возьмем на борт еще одного человека!

– В таком случае отправляйтесь без меня. А вы, Бестужев, помогите ему забраться в шлюпку!

Последнее, что видел Федор перед тем, как сознание заволокло туманом: офицер, стоявший в вельботе, ухватился за ветку и, подтянувшись на руках, занял его место в развилке голых ветвей.

* * *

Встав со своей жесткой койки, Федор почувствовал головокружение и несколько мгновений стоял, согнувшись, пока не прошла дурнота.

Что с родителями? И что сталось с тем храбрым офицером, который уступил ему место в вельботе? А вдруг помощь не пришла? Он так и не узнал имени своего спасителя, зато хорошо запомнил его мужественное и благородное лицо.

Нет, нельзя сидеть в тепле и безопасности! Федор открыл дверь и вышел в узкий темный коридор, по которому, суетясь, сновали священники в черных рясах. Варфоломея он нашел на пороге монастыря.

– Брат Варфоломей! Батюшка с матушкой остались дома! Помоги, ради бога! Мне бы лодку…

– Святая Богородица! Где же я достану лодку? Ступай в келью и пережди. Вишь, вода уже спадает.

Проводив Федора обратно в свою каморку, Варфоломей вдруг заметил в темноте коридора еле видимые очертания высокой фигуры в рясе.

– Ваше святейшество… – пролепетал Варфоломей.

Протоиерей остановился перед растерявшимся дьяконом.

– Кто этот человек?

– Бывший сосед мой, Федор. Ваше святейшество! Не извольте гневаться. Дозвольте напомнить, я испросил вашего позволения.

– Да-да, – прервал его протоиерей. – Что с ним?

– Небольшая рана на голове, но беда не в том. Он всё рвется домой: у него в Коломне остались родители.