Карнавал обреченных

Остальные уже давно выехали на зимние квартиры в Петербург. Темные тучи навевают тоску. То ли дело летом, во время военных смотров! Сколько раз Николай принимал в них участие и всегда волновался, не в силах унять учащенного биения сердца. Вот и теперь, глядя на пустой плац, он не мог избавиться от чудного видения.

* * *

Словно наяву, перед ним предстает военный парад в Красном Селе. В конном строю пестреют яркие ряды гусар, сверкают на солнце латы улан. Замерли в строю драгуны и кирасиры. Настает напряженная до предела тишина, готовая вот-вот взорваться.

Секунда… другая…

И вот летит ввысь голос серебряной георгиевской трубы: «Ти-та-та-та!.. Та-та!» Все устремляют глаза на зеленое поле. На белом английском скакуне несется к колоннам войск император. Пышный белоснежный султан на треуголке трепещет на ветру. Александр I начинает объезд гвардейских полков, приветствуя их, а те скандируют в ответ: «Здравия желаем, ваше императорское величество! Ур-р-р-ра!» А по краям поля – местные жители и богатые дачники, для которых военный смотр – любимое зрелище.

Звучит команда:

– Эскадроны, рысью… Марш!

Обнаженные сабли, взметнувшись вверх, опускаются за правой шпорой. Перед императором проносятся конногвардейцы. Всё на свете отдал бы Николай за возможность в эти минуты поменяться местами с братом. Душу заложил бы дьяволу!

* * *

Усилием воли Николай отогнал видение и обернулся к Сергею Шевалдину, командиру 4-го гусарского полка.

Выслушав его приветствие, великий князь милостиво кивнул. Даже в манерах ему хотелось во всем походить на своего венценосного брата.

Что заставило его приехать сегодня в свой подшефный полк? Обыкновенное тщеславие. Он нарочно задержал гусар Шевалдина в Красном, чтобы устроить маленький военный смотр и хоть на миг почувствовать себя императором.

Александр Павлович в молодости был энергичен и хорош собой, но теперь заметно сдал: постарел, светлые вьющиеся волосы портила плешь, голубые глаза с годами словно выцвели.

А 27-летний Николай, темноволосый и синеглазый, не был похож ни на одного из своих братьев. Это обстоятельство давало повод царедворцам втихомолку сомневаться в его законном происхождении.

Командир спросил позволения дать сигнал к построению.

– Давно пора! – нетерпеливо отозвался Николай и вскочил на гнедого ахалтекинца, которого почтительно подвел ординарец. Шевалдин и его офицеры тоже сели в седла.