Карнавал обреченных

За этот подвиг сам командующий Кавказской линией генерал Ермолов наградил юного корнета орденом Святой Анны первой степени и произвел в поручики. С тех пор прошло лет пять. Володя участвовал в самых кровопролитных сражениях и имел воинские награды, но, как ни странно, так и остался поручиком, несмотря на неоднократные представления командиров.

Холодность высшего начальства имела свое объяснение. Печерский слыл вольнодумцем. Его увлечение свободолюбивой поэзией, республиканскими идеями, книгами французских просветителей не могло остаться незамеченным.

А вольнодумцы, особенно в армии, всегда были не в чести.

* * *

В двери снова заскрежетал замок, и в камеру, стуча костылем, вошел старый хромой майор в сопровождении писаря.

Печерский вскочил и вытянулся перед офицером, но тот добродушно махнул рукой.

– Вольно, вольно… – придвинув к себе шаткий табурет, майор сел и вытянул неподвижную ногу. – Комендант гарнизонной гауптвахты Свистунов, к вашим услугам.

Скажу сразу, поручик, что чувствую к вам искреннюю дружескую приязнь. Ведь в Очаковскую кампанию я служил под началом вашего покойного отца, Алексея Порфирьевича. Мир его праху! Это был благороднейший человек и отчаянный храбрец. Да только, когда скончалась матушка-государыня, честные офицеры оказались не у дел…

– После смерти Екатерины II отец вышел в отставку и занялся дипломатией.

– Э! Дипломатия… Он был настоящий ратник! Суворов его любил! Таких воинов теперь уже нет… Вы думаете, почему в 1812 году Россия победила Наполеона? Да потому, что в армии еще служили старые суворовские командиры! Кутузов! Багратион! Милорадович! Вот так-то, юноша… Ну а теперь посмотрим ваше дело…

Он дал знак писарю.

Тот порылся в портфеле и подал ему бумагу с печатью.

– Посмотрим, посмотрим, – прошамкал комендант, водружая на нос очки с поломанной дужкой, тщательно обмотанной суровой ниткой.

Пока он читал, Печерский молча следил за ним, стараясь по выражению лица старого вояки узнать свою участь.

Свистунов перехватил его тревожный взгляд и, подняв костлявый палец, пояснил:

– Это отчет о случившемся событии и ордер на арест. Приговор вам вынесут в Главном штабе. Тут я, к сожалению, бессилен. Могу только написать рапорт начальству о вашем образцовом поведении.

Печерский кивнул и улыбнулся.

– Обещаю не буянить, господин майор.