Злое счастье

Словно в подтверждение мыслей Эйгена Повелитель жадно припал губами к большой чаше с вином. И пока не выдул половину, не остановился. Заодно бдительно проследил, чтобы его ночной гость не отставал.

– Пей, пей. Не отравлю. Сегодня ты мне нужен.

Вино оказалось крепленое, чрезмерно сладкое и густо приправленное пряностями. Непривычного человека оно валило с ног после трех хороших глотков. Но не Эйгена.

– У меня три новости, – молвил Олаканн, облизываясь.

– И все три – плохие?

– Нет, Эйген, ошибаешься, – ехидно оскалился Повелитель.

 – Одна другой хуже.

– Очаровательно.

– Начну с относительно приятной. Для тебя. Я приказал четвертовать Согана. Ты рад?

– Рад, – не покривил душой хан’анх. – Но это означает, что Водительница скончалась от ран.

– Верно. Умерла в первый час после заката. И как бы я ни относился к Согану, пришлось его казнить. Я разгневан.

В свое время покойный военачальник был любовником Повелителя, а нынче дочка Согана ходила у Олаканна в фаворитках.

Еще неизвестно, чем для нее обернется казнь папаши. Либо Повелитель осыплет девицу золотом в порыве раскаяния, либо прикажет удавить потихоньку: тут все зависит от минутной прихоти. Эйген был рад, что ни разу даже не пытался познакомиться со своими кровными детьми. В его положении – они стали бы вечными заложниками воли Повелителя.

– Смерть Йагра’су – большая потеря для всех нас. Теперь придется искать новую Водительницу и ждать, пока она вырастет и войдет в полную силу.

Брать в бой такую колдунью было непростительной ошибкой, – совершенно серьезно заметил хан’анх.

– Пей еще!

Эйген снова выпил. Оставалось только дивиться, как в Олаканна помещается столько жидкости. Повелитель хлестал вино, как воду.

– А какая же третья новость? – спросил Верховный Вигил.

– Ага! Ты заинтригован! – обрадовался Повелитель.

– Вы всегда чрезвычайно проницательны, Величайший.

Глаза Повелителя сияли голубыми алмазами. Он нервно облизнул губы.

– В предсмертном прозрении Водительнице открылось тайное.

Она назвала имя того, кто станет Верховным Королем униэн.

– Кто же это?

– Наклонись, мой хан’анх, я скажу тебе это на ушко, – сладко пропел властелин дэй’ном.

Эйген перегнулся через стол, покорно выполняя желание Олаканна. Его горячие губы почти касались мочки уха, а дыхание обжигало. Говорил он медленно, смакуя каждое слово, точно запретную сладкую фай.[11 - Фай – наркотик-галлюциноген.