Злое счастье

– Постарел?

– Ты… стал величественным и невероятно мужественным.

Ненаследная принцесса никогда не лгала мужчинам. Немыслимая роскошь для женщины.

– А ты – еще красивее, – искренне признал Эйген.

Белое платье, расшитое серебряными рыбами, плотно обхватывало тонкий девичий стан, открывая нескромному мужскому взору великолепие впадинки между грудями. Сто одиннадцать мелких жемчужных пуговиц сбегали прелестным караваном от декольте к самому низу подола. Так и хочется расстегивать их медленно-медленно, одну за другой, покрывая поцелуями каждый кэщ[10 - Кэщ – единица длины, равная верхней фаланге мизинца на руке, примерно 1 см.

– Тебя не было в Хикмайе девять лет.

– Что с того? Разве я могла не вернуться?

– Мир велик, – вздохнул Эйген.

– Воистину, вигил. Я привезла тебе маленький подарок.

– Вот как?

Кананга любила делать подарки, но непременно со смыслом. И, как правило, послание граничило с откровенным оскорблением.

– Я слышала, ты собираешь поделки Рыжего Мэя. Вот я и подумала, тебе понравится владеть шкатулкой, которую он вырезал из корня юнипера.

Хан’анх не знал: обидеться ему или порадоваться вниманию принцессы. Но она сама разрешила его сомнения:

– Мысль о том, что в нее можно будет насыпать горсточку пепла, которая останется от Рыжего, непременно придется тебе по вкусу.

«Пытаешься подольститься? – безмолвно спросили желтые зеницы Эйгена. – Не поздновато ли?»

«А если и пытаюсь? – лукаво улыбнулась женщина. – Накажи меня».

«Не сейчас», – отстранился воин.

Если бы не ожидавший его Повелитель… Эйгену потребовалось обуздать свое вспыхнувшее желание так же, как иной раз приходилось обуздывать необъезженного скакуна – жестко и грубо. Иначе он бы набросился на Канангу, чтоб изнасиловать или избить… или…

Оставалось только, скрипя зубами, смотреть, как принцесса уходит прочь, зазывно покачивая бедрами.

«Женщины есть зло», – напомнил себе вечную истину Эйген.

А может быть, правы надменные выскочки униэн, когда твердят о проклятье, лежащем на Людях Ночи? Эта невыносимая власть животных, переменчивых страстей над духом неестественна для разумного существа. Перемудрили Боги, заманили в ловушку доверчивых дэй’ном, а проклятые дары превратили Полуночных в живые игрушки Судьбы.