НЧЧК. Теория Заговора

Шквалом подколок и насмешек, который ожидал эльфа со стороны своих злоязыких коллег, в принципе, можно пренебречь. Гораздо важнее, что скажет Нолвэндэ, а она скажет, и не только мысленно. И самое неприятное – появление стажерки в столь неудобное и опасное время показалось Эрину настолько подозрительным, что он не сумел запрессовать паранойю обратно в подсознание, а, следовательно, время потребное для качественного расследования и полноценной работы будет потрачено на бдение за непонятно откуда взявшейся девицей.

Позади бежала стажерка, звонко цокая каблучками, и на этот звук, как на тревожный колокольный набат, слетались сотрудники управления мужского пола, отчего коридор солидной организации превратился в некое подобие стадиона, наполненного болельщиками. Тавариль была слишком взволнована, чтобы обращать внимание на такие мелочи, а Эрина беспокоили совсем иные материи.

«Нол?» – позвал он, издалека услышав знакомый равномерный стук.

«Что?» – Мыслечтица отозвалась не словами, а образом: сидит в кресле и бросает дротики в мишень на входной двери в их кабинет.

Упражнение не только развивало меткость, но и предупреждало несанкционированный приход посетителей в тот момент, когда леди Анарилотиони показывает капитану ап-Телемнару, как ему будут идти генеральские лампасы – пальцем ноги под столом.

«Нол, мне Ытхан сюрпризец подогнал, – сообщил Эрин, ментально прижав уши, а реально зажмурившись. – Её зовут Тавариль».

В ответ молчание, а дверь уже совсем близко.

«Нол, ты же знаешь меня. Только ты и больше никого. Но-о-о-ол!»

«Знаю, знаю. Веди свой… сюрприз».

Перехватив изумленный взгляд новенькой, когда эльф демонстративно постучался в кабинет, на котором красовалась табличка с его именем, ему пришлось пояснять:

– Напарница играет в дартс.

Недовольство ситуацией в целом вовсе не отменяет необходимости следования священным традициям. Новичка-желторотика полагается запугать зловещими буднями НЧЧК до полусмерти, до икоты и нервного тика, невзирая на пол и возраст. Чтобы проникся и прочувствовал важность своей жизненной миссии. И ради общего веселья, разумеется. Поэтому в комнату Эрин и Тавариль вползли почти на четвереньках.