Другая река

– А что же ты не развернулся и не ушел, а полез урезонивать шавку Шуллиана? – огрызнулся Ярим.

– Я мог бы, как ты выразился, урезонить не только Шуллиана, но и полгорода. Для профессионала – не вопрос. Что бы это дало Рикирину и остальным? Потом, когда рядом не будет ни тебя, ни меня? И не забывай, что мы принадлежим к другой расе.

– Да! К тем, кого ненавидят более всего.

– А ты как хотел? – взвился Альс. – Чтоб любили? За то, что живем по шестьсот лет – по их меркам почти вечно? Или за то, что не болеем их болезнями?

– Разве мы виноваты, что родились эльфами? Мы такие, какие есть, и ничего им не должны.

– Да. Но ты скажи это матери, у которой ребенок на руках задыхается от дифтерии, старухе с негнущимися суставами или солдату с раной в животе, умирающему от заражения крови. Скажи им, что ты не виноват, Яримраэн.

– Чего ты хочешь от меня? – устало спросил принц.

– Не вмешивайся в их дела, не мешай им жить своей жизнью, не навлекай на них беду. Это ведь просто. Ты думал о том, что рано или поздно та же Лайли постареет и умрет, а ты не успеешь даже как следует узнать ее? Что будет с ней, ты думал? Ты собрался позаботиться о ней? Дать ей все, что она заслуживает? – На всякий случай Ириен перешел на шепот: – Ты рассказал ей об Альмарэ? Ты сказал, что не любишь ее?

Под градом непростых вопросов принц сник.

– Мы, сами того не желая, убиваем их. Разными способами. Иногда одним своим присутствием.

Яримраэну даже показалось, что голос Альса дрогнул. Но нет! Показалось.

– Пока что я своим присутствием Лайли только помогаю, – заявил он, воспрянув духом. – А она хочет странствовать с Рикирином и остальными. Как я могу ломать ей всю жизнь? Даже ради ее блага. Кто же из нас лезет в чужую жизнь? Ты или я?

С лица Альса сошла вся краска, он стоял перед принцем белый, как стена.

– Помяни мое слово, Яримраэн, – медленно проговорил он, с трудом подбирая слова. – Если с Лайли что-то случится, то это будет твоя вина.

В таверне актеры во главе с Рикирином встретили эльфов как героев – женским радостным визгом и крепкими мужскими рукопожатиями. Лайли повисла на шее принца. Только сам господин Хсаба нахмурился еще больше. Он был, несмотря на молодость и простецкий вид, слишком тертым калачом, чтобы верить в благородство господ из высоких замков.

– Я бы на твоем месте уже собирал пожитки, – посоветовал Ириен.